zakroite_cirk (zakroite_cirk) wrote in ru_polit,
zakroite_cirk
zakroite_cirk
ru_polit

Суть репрессий 30-х годов

"Что будет с Украиной, что будет с Украиной..." Что всегда бывает в таких случаях (и уже, в общем-то, идёт - привет корбанам)
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
"Самая, пожалуй, тяжкая, даже чудовищная “особенность” ситуации 1937 года — смертельное столкновение не различных и чуждых друг другу людей, а, напротив, людей самых близких, подчас даже в прямом смысле слова “родных”. Перед нами, в сущности, самоуничтожение, самопожирание...

Поскольку тогда гибли не только “жертвы”, но и их “палачи”, сами становившиеся в свою очередь “жертвами”, до нас дошло не столь много полноценных сведений о совершавшемся, — к тому же, о чем уже говорилось, “уцелевшие” нередко проявляли в своих воспоминаниях странную “забывчивость” в отношении неприятных для них фактов. Тем не менее достаточно выразительные свидетельства все-таки дошли до нас.

В 1920—1930 годах на политической сцене действовал своего рода “клан” (один из множества подобных же) — ряд родственников и свойственников одного из наиглавнейших “вождей” — Я.М.Свердлова. В свое время (еще в середине XIX века) сестра его деда, Сруля Свердлова вышла замуж за Фишеля Иегуду, и ее внук Ханох-Енох стал в 1934 году главой НКВД Генрихом Ягодой; он являлся, следовательно, троюродным братом Янкеля (Якова) Свердлова. Как бы подкрепляя семейную связь, Ягода вступил в брак с племянницей Я.М.Свердлова Идой — дочерью старшей сестры последнего Сары (Софьи) Свердловой и богатого купца Лейбы (Леонида) Авербаха. А брат Иды, Леопольд Авербах (то есть также племянник Свердлова и двоюродный племянник и, одновременно, шурин — брат жены — Ягоды), стал главой “пролетарских писателей”. Высокие посты занимал и младший брат Свердлова, Вениамин.

В 1937—1938 годах все перечисленные родственники Свердлова были репрессированы. Но “уцелел” (можно сказать — “чудом”) его родившийся в 1911 году сын Андрей, который с начала 1930-х годов служил в ОПТУ-НКВД, достиг там звания полковника, в 1951 году арестовывался по обвинению в “сионистском заговоре” (о чем речь пойдет впоследствии), но вскоре был освобожден и умер своей смертью в 1970-х годах.

И вот молодая (третья) жена Бухарина (с 1934 года) Анна Ларина (Лурье; родилась в 1914 году), арестованная в качестве “ЧСИР” (член семьи изменника родины), рассказывает, как ее ввели для допроса в кабинет на Лубянке:

“— Познакомьтесь, Анна Михайловна, это ваш следователь. — Как следователь! Это же Андрей Свердлов! — в полном недоумении воскликнула я...

Я его знала с раннего детства. Мы вместе играли, бегали по Кремлю... отдыхали в Крыму... Андрей не раз приезжал ко мне в Мухолатку из соседнего Фороса (того самого, где через полвека обоснуется Горбачев... — В.К.). Это было еще до его женитьбы и моего замужества. Мы вместе гуляли, ходили в горы, плавали в море” (естественно усмотреть здесь намек на начинавшийся “роман” юной пары и вероятное будущее замужество). И далее о “встрече” с Андреем в 1938 году на Лубянке: “Я была возмущена до крайности, был даже порыв дать ему пощечину, но я подавила в себе это искушение. (Хотела — потому, что он был свои, и не смогла по той же причине...)”.

Последнее признание весьма содержательно; оно открывает смысл поистине душераздирающей драмы, которую пережили многие люди в 1937 году... Анна Бухарина все же, согласно ее рассказу, “наказала” допрашивавшего ее сына Свердлова: “Передала привет от тетки Андрея — сестры Якова Михайловича — Софьи Михайловны, с которой побывала в Томском лагере; привет от двоюродной сестры Андрея — жены Ягоды (к тому времени уже расстрелянной. — В.К.)... Наконец, передала привет от племянника Андрея (сына Ягоды — также Генриха-Гарика. — В. К. ), рассказала и о трагических письмах Гарика бабушке (Софье Свердловой-Авербах. — В.К.) из детского дома в лагерь”. И далее: “...одна из сестер моей матери... прошла тот же адов путь, что и я... она рассказала мне, что следователем ее был Андрей Свердлов. Он обращался с ней грубо, грозил избить, махал нагайкой перед ее носом” (там же, с. 240—241).

Поскольку А.Свердлов был одним из не столь уж многих уцелевитх следователей НКВД 1930-х годов, о нем пожелала рассказать впоследствии не одна из его уцелевших “жертв” — например, дочь видного репрессированного деятеля Я.С.Ганецкого-Фюрстенберга, который, в частности, был в свое время “посредником” между Лениным и небезызвестным Гельфандом-Парвусом: “Когда... Ханна Ганецкая увидела, что в комнату для допроса вошел Андрей Свердлов, она бросилась к нему с возгласом: “Адик!” — “Какой я тебе Адик, сволочь!” — закричал на нее Свердлов...”

Вел А.Свердлов следствие и по “делу” дочери виднейшего большевистского деятеля Гусева-Драбкина, которая “являлась в 1918— 1919 годах личной секретаршей Я.М.Свердлова. За несколько часов до смерти Якова Михайловича она увела в свою квартиру его детей, Андрея (ему было тогда 8 лет. — В.К.) и Веру .. Андрей Свердлов знал, что Елизавета Драбкина, которую он когда-то звал “тетей Лизой”, не совершала преступлений. Тем не менее он добивался от нее “признаний” и “раскаяния”. Он был груб, кричал, хотя, по крайней мере, и не применял к Драбкиной пыток” (там же, с. 423).

Можно предположить, что в чьих-либо глазах фигура А.Свердлова, чинившего жестокие допросы столь близких ему людей, предстает как нечто уникальное, из ряда вон выходящее. В действительности все здесь типично и просто обычно для тех времен. Напомню искренний рассказ Р.Д.Орловой-Либерзон о том, как даже на вопрос своего отца об отношении к его вероятному аресту она ответила: “Я буду считать, что тебя арестовали правильно”.

Обилие сведений именно об А.Свердлове объясняется, как уже отмечено, тем, что он, в отличие от подавляющего большинства “энкаведистов”, уцелел и впоследствии, в 1950—1 960-х годах, стал “научным сотрудником” Института марксизма-ленинизма, защитил диссертацию, публиковал (правда, под псевдонимами) разные сочинения и т.п. Потому его выжившие жертвы особенно стремились рассказать об его мрачном прошлом. Может вызвать недоумение тот факт, что все четыре “жертвы” А.Свердлова, о которых шла речь, — женщины. Но и это имеет свое естественное объяснение: из его жертв уцелели (и потому смогли поделиться воспоминаниями) именно женщины, которых гораздо реже приговаривали к расстрелу, нежели мужчин.

Наконец, опять-таки тот же “щекотливый” вопрос: почему все упомянутые лица — евреи? Во многих сочинениях это “объясняют” якобы “антисемитской” направленностью террора того времени. Например, в объемистой книге Виталия Рапопорта и Юрия Алексеева с многозначительной иронией говорится о процессе “Антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра”: “На скамье подсудимых Зиновьев, Каменев, Евдокимов, И.Н.Смирнов и 12 других. (По Сталинской Конституции все национальности нашей страны полностью равноправны. Поэтому в списке подсудимых 9 еврейских фамилий + Зиновьев (Радомысльский) и Каменев (Розенфельд), 1 армянская, 1 польская и 3 русских)”.

Звучит это вроде бы внушительно, но только для тех, кто не знают или же “забыли” состав “команды” НКВД, подготовившей сей громкий процесс: Ягода, Агранов (Сорензон). Марк (Меир) Гай, Александр (Шахне) Шанин, Иосиф Островский, Абрам Слуцкий, Борис Берман, Самуил Черток, Георгий Молчанов, — то есть 9 евреев и всего только один(!) русский (Молчанов)... Непосредственный свидетель их “работы” энкаведист А.Орлов-Фельдбин, подробно рассказывая о ней в своих мемуарах, отметил, что “следствие приняло характер почти семейного дела”, и бывший зав, секретариатом Зиновьева Пикель в ходе допросов “называл сидящих перед ним энкаведистов по имени: “Марк, Шура, Иося”...”

Могут возразить, что в конечном-то счете Пикель (как и остальные 15 “обвиняемых”) был расстрелян; но не следует забывать, что и Марк, Шура, Иося (то есть Гай, Шанин и Островский), и все прочие энкаведисты также были расстреляны или же покончили жизнь самоубийством (как знаменитый тогда следователь-садист Черток)”. Их места весной-летом 1937 года заняли новые “выдвиженцы” — Израиль Леплевский, Бельский (Левин), Дагин, Литвин, Шапиро и т.д.

Выше уже цитировались верные суждения Давида Самойлова о том, что после революции в центр страны “хлынули многочисленные жители украинско-белорусского местечка... с чуть усвоенными идеями, с путаницей в мозгах, с национальной привычкой к догматизму...” Из них “вырабатывались многочисленные отряды... функционеров, ожесточенных, одуренных властью”.

В последнее время публикуются — хотя и весьма скупо — документированные сведения, характеризующие состояние дел в ОГПУ-НКВД, во многом созданное именно этими “ожесточенными, одуренными властью” лицами. Вот два авторитетных ответа на острые вопросы читателей, опубликованные в популярной газете “Аргументы и факты” в 1993 году:

“Правда ли, что широко применявшаяся немцами во время второй мировой войны “душегубка” является советским изобретением?” И.Рейнгольд, Иркутск.

На вопрос отвечает подполковник Главного Управления охраны РФ А.Олигов: -- Действительно, отцом “душегубки” — специально оборудованного фургона типа “Хлеб” с выведенной в кузов выхлопной трубой — был начальник административно-хозяйственного отдела Управления НКВД по Москве и Московской области И.Д.Берг. По своему прямому назначению — для уничтожения людей — “душегубка” была впервые применена в 1936 году. В 1939 году Берга расстреляли” (“АИФ”, 1993,№ 17, с. 12).

И другой вопрос — ответ: “Известно ли, кто был самым жестоким палачом в истории КГБ?” Л.Верейская, Санкт-Петербург.

На этот вопрос наш корреспондент И.Стояновская попросила ответить начальника ООС Управления МБ РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Е.Лукина. — В чекистской среде им считают Софью Оскаровну Гертнер, в 1930 - 1938гг. работавшую следователем Ленинградского управления НКВД и имевшую среди коллег и заключенных ГУЛАГа кличку “Сонька Золотая Ножка”. Первым наставником “Соньки” был Яков Меклер, ленинградский чекист, за особо зверские методы допроса получивший кличку “Мясник”. Гертнер изобрела свой метод пытки: привязывала допрашиваемого за руки и за ноги к столу и со всего размаха била несколько раз туфелькой по “мужскому достоинству”... Берия, придя к руководству НКВД, приказал заключить “Соньку Золотую Ножку” под стражу. “Уж слишком известна”. Умерла Гертнер в Ленинграде в 1982 году в возрасте 78 лет” (“АИФ”, 1993,№ 19, с. 12).

Конечно, это только отдельные примеры; таких монстров в НКВД имелось тогда множество, и они внесли свой кошмарный вклада его “деятельность”...

До 1937 года они беспощадно расправлялись с “чужими”, но в конце концов дело дошло до жестокой расправы в своей собственной среде, вплоть до родственников... Казалось бы, этому должна была препятствовать тысячелетняя (сложившаяся в “рассеянии”) мощная традиция еврейской сплоченности и взаимовыручки, однако традиция эта действовала в условиях, когда евреи так или иначе противостояли “чужой” для них власти; когда же они сами в громадной степени стали властью, извечный “иммунитет” начал утрачиваться... Напомню, что прозорливый Василий Розанов в 1917 году в своем “Апокалипсисе нашего времени” предостерегал евреев от обретения власти, утверждая, что “их место” (политическое) — “у подножия держав”.

Изложенные только что факты 1937 года (а подобные факты были тогда поистине бесчисленными) раскрывают прямо-таки душераздирающую ситуацию, предельное нервное напряжение (“Какой я тебе Адик, сволочь!” — а ведь он в самом деле был почти родным Адиком...). Как уже сказано, на политической сцене подвизались евреи, которые, не войдя в русскую жизнь (Иные даже плохо говорили по-русски; так. у комиссара ГБ 3-го ранга (т.е. генерал-лейтенанта) Б.Бермана “любимым изречением было: “Нужно арестоват и взят сюда”... “ (см.: Ковалев Валентин. Два сталинских наркома. — М.. 1995, с. 147) ), вместе с тем “ушли” из своей национальной жизни, хотя и могли вдруг обратиться к ней в момент потрясения, — особенно на пороге смерти. А.Орлов-Фельдбин рассказал о дикой сценке: “20 декабря 1936 года, в годовщину основания ВЧК-ОГПУ-НКВД Сталин устроил для руководителей этого ведомства небольшой банкет... Когда присутствовавшие основательно выпили, Паукер (комиссар ГБ 2-го ранга, т.е. генерал-полковник. — В.К.)... поддерживаемый под руки двумя коллегами... изображал Зиновьева, которого ведут в подвал расстреливать (это было ранее, 25 августа 1936 года. — В.К.). Паукер... простер руки к потолку и закричал: “Услышь меня, Израиль, наш Бог есть Бог единый!”...”

Не исключено, что, когда 14 августа 1937 года повели на расстрел самого Паукера, и он кричал нечто подобное (ведь и сам рассказавший о Зиновьеве и Паукере резидент НКВД в Испании Орлов-Фельдбин, бежавший в июле 1938 года в США, уже в сентябре этого года посетил там синагогу...).

И вполне естественно усматривать особенный — и существенный — смысл в том, что накануне 1937 года главой “органов” был (впервые!) назначен русский, Ежов, хотя 1-м “замом” остался Агранов (к тому же получивший теперь и должность начальника Главного Управления Госбезопасности), а другими “замами” — М.Бер-ман и Бельский-Левин, — не говоря уже о 7 (из 10) начальниках отделов Главного управления Госбезопасности. Ежов полновластно управлял НКВД менее двух лет; летом 1938 года (по другим сведениям, даже ранее, уже в апреле) к нему был приставлен Берия, тут же начавший перехватывать управление в свои руки (хотя официально Ежов был заменен Берией на посту наркома позднее, в ноябре). Но Ежов “успел” уничтожить множество главных деятелей НКВД — таких, как Ягода, Агранов, Паукер, Слуцкий, Шанин, Бокий, Островский, Гай и т.д., которым, вероятно, очень нелегко было бы уничтожать друг друга (или даже, пожалуй, брат брата...). Ежов выступал как своего рода беспристрастный арбитр...".

Оригинал взят у russkiy_malchik в Суть репрессий 30-х годов

Вадим Кожинов, "Россия. XX век"
Subscribe
Buy for 80 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →