Вячеслав Новицкий (viacheslav_sn) wrote in ru_polit,
Вячеслав Новицкий
viacheslav_sn
ru_polit

Крах социализма. Идеология вместо продуктов.

В социалистическом лагере осознавали отставание от т.н. развитых капиталистических стран. Выходил убийственный парадокс: социализм, согласно марксистской идеологии объявлен более прогрессивным строем, чем капитализм – а на практике он проигрывает капитализму все больше и больше. Главное, никакие меры экономического характера ничего не дают. Понимали ли в социалистическом лагере истинные причины отставания? Сложно сказать. Но если понимали – то также понимали и бессилие что-нибудь изменить. Единственно, что оставалось – ждать, пока капитализм сам себя уничтожит, как это было предсказано классиками марксизма-ленинизма.

Необходимость такого ожидания превратила естественный процесс общественного развития, всегда идущий по принципу «от простого к сложному», «от меньшего к большему» в чистый идеализм: наш строй лучше, несмотря на то, что он хуже. А чем он лучше-то? Ответы на такие вопросы всегда один и те же: более честный, более справедливый, более правильный. При этом оставлялось за скобками то, что основоположник Маркс понятие «справедливость» считал производным именно от общественно-экономического строя, и считал, что это понятие вместе с этим общественно-экономическим строем меняется.

Так идеология пришла, чтобы заменить собой естественный ход вещей. Социализм из научной концепции, отражающей ход общественного развития, превратился в идеологию, не отражающую объективную реальность, а противоречащую ей.

Суть пропаганды социализма примерно можно описать так: Капитализм – «животное» состояние человечества, при котором царит социальный дарвинизм, сильный сжирает слабого, тот, у кого деньги имеет огромную власть, а тот, у кого денег нет – не имеет вообще никаких прав, вынужден работать от зари до зари и влачить жалкое существование, не видя и тысячной доли возможностей тех, кто на верхней ступени социальной лестницы. Капитализм – это сплошная коррупция и беззащитность для низших слоев общества. И так далее, и тому подобное.

Социализм, напротив – более высокая ступень общественного развития. Здесь все, что создает необходимое для существования, все средства производства, объединены в коллективную собственность и работают не на отдельных людей, а на общество в целом. У нас нет бедных, нет богатых, а блага распределяются по принципу «от каждого по способности – каждому по труду». Общество справедливо, коррупция отсутствует, отсутствует погоня за наживой, а вместо нее расцветает творческий потенциал людей, придавленный в более примитивных общественно-экономических формациях. У нас нет безработных, у всех равные возможности получения образования, бесплатная медицина, организован досуг, дети под присмотром, коллектив воспитывает отдельных заблудших, самый гуманный суд в мире и пенитенциарная система, направленная на перевоспитание, а не просто на изоляцию и возмездие. 

Во многом, безусловно, подобное сравнение соответствовало истине. Так, отсутствие отношений собственности и предпринимательства снизило уровень преступности просто потому, что делить было нечего. Отсюда - более низкие показатели по количеству и масштабам совершенных преступлений, чем на Западе. Приведу пример, который сегодня кажется чем-то невероятным, но я лично был свидетелем этого: сотрудники правоохранительных органов не хотели получать личное оружие, а те, кто его имел, годами хранили в сейфе и не носили с собой. Риск получить взыскание за потерю оружия существенно перевешивал риск для жизни. Также не были известны резиновые дубинки и наручники. По возможности обходиться без всего этого можно вполне представить себе, что такое была преступность в СССР!

Еще один показатель: советские эмигранты в целом очень хорошо обустраивались на Западе в сравнении даже с местным населением. Это свидетельствует о качестве образования и воспитания советских людей. Также, до сих пор в России чрезвычайно сильна ностальгия по советским временам, даже после того, как люди имели возможность «попробовать» все «прелести» Запада.

Решающую роль, тем не менее, в полном соответствии с классиками марксизма-ленинизма, сыграло экономическое отставание. По мере того, как социализм отставал от капитализма по возможностям производства, расхождение пропаганды и реальной картины становилось все более невыносимым для людей. Далеко не всем по силам нести абстрактную Великую Идею для человечества, отказывая себе в том, чем человечество пользуется. Особенно на фоне просачивающихся через Железный Занавес новостей, что на Западе вовсе не так плохо с социальным дарвинизмом, как говорит пропаганда, что и там люди, и там есть какие-то духовные ценности помимо погони за наживой, но к этим ценностям присовокуплено и изобилие продуктов, одежды, бытовой техники, хороших автомобилей.

***

Здесь, наверное, также необходимы некоторые пояснения относительно всеобщего убеждения в тоталитаризме и крайней экстрактивности политических институтов СССР. Общепризнанная логика рассуждений на этот счет сегодня подразумевает следующее: обязательно должны возникнуть «элиты», монополизирующие в себе производство и большую часть продукта производства, приобретая через это политическую власть. Еще одно типичное современное умозаключение – если есть некая определенная идеология, обязательно должны быть и противники этой идеологии, объединенные в политические группы.

Были ли элиты в СССР? Сегодня к таковым принято относить т.н. «номенклатуру» - высших партийных работников. Действительно: высшие партийные работники жили лучше обычных граждан. Но в этом нет ничего удивительного – так было всегда и везде с теми, кто управлял государством, не исключая самых инклюзивных на свете государств (точнее тех, которые принято считать таковыми). Номенклатурный работник имел доступ в спецмагазин, где свободно продавались дефицитные товары. Он имел также номенклатурную дачу и служебный автомобиль. И ему вполне хватало его полномочий для того, чтобы, как говорят в России, «грести лопатой».

Однако была проблема: на самом деле, политические институты в СССР были не экстрактивными, а инклюзивными. Возможности элиты были строго упорядочены и ограничены должностью. Этот порядок не был насажден сверху, он возник в результате борьбы внутри номенклатурной среды как компромисс. Если кто-нибудь из номенклатурных работников выделялся любовью к роскоши – его товарищи по Партии с удовольствием использовали это как повод для политической борьбы и объединения против этого работника с самыми негативными последствиями для него. Выделяться, «грести лопатой» было, таким образом, смертельно опасно.

Как установился такой порядок, почему элиты в СССР вели себя совсем не так, как элиты других стран и их последователи после развала СССР? Причин здесь несколько. Первая – это экономический строй социализм, при котором частная собственность недопустима в принципе. Единственное направление, по которому номенклатурный работник мог бы себя «вознаграждать» - это то же самое «нэпманское жраньё» Остапа Бендера, о котором говорилось выше, то есть простое удовлетворение в пище, одежде.  Вторая – большинство номенклатурных работников были таковыми в первом поколении, сделав карьеру с самых низов, поэтому они не имели врожденной привычки к роскоши, предпочитая жить так, как они привыкли с молодости, когда еще не были номенклатурными работниками. Третья – Советская власть состоялась, как и предсказывали классики марксизма-ленинизма, через классовую борьбу и диктатуру пролетариата. Аристократы и предприниматели ограничивались в правах, изгонялись из страны и расстреливались только за то, что они были аристократами и предпринимателями, а самой характерной особенностью этих слоев общества, по которой их отличали от рабочего класса и крестьянства, было их богатство. Таким образом, богатство ассоциировалось с классовой враждой, что для руководства пролетарского государства, если бы оно возжелало совсем уж особых условий существования, ничем хорошим кончиться не могло. Богатым было быть стыдно, те, кто был на самом деле богат (я не имею в виду сейчас номенклатуру) всячески скрывали свое положение. Четвертая причина – роль И. В. Сталина. Можно называть его диктатором или даже тираном, а можно, как тогда в СССР – Отцом Народов и Великим Вождем. В любом случае очевидно его исключительное, выдающееся положение по отношению к другим, даже самым высшим чиновникам и партийцам. При этом сам Сталин вел подчеркнуто аскетический образ жизни, как говорил Черчилль после его смерти – «Он оставил посте себя китель, трубку и великую империю». Вопрос: могли ли чиновники и партийные работники позволить себе быть богаче Сталина? Ответ: могли, но не намного.

В России ходит некоторое количество баек на этот счет. Так, согласно одной из них, кто-то из маршалов, то ли Буденный, то ли какой-то другой, построил себе роскошную дачу и пригласил друзей, в том числе Сталина, отпраздновать новоселье. Сталин сказал одну фразу: «Ты построил отличный дом отдыха для детей». Маршал засмеялся и действительно отдал эту дачу детскому дому отдыха. Еще одна байка рассказывает, как какой-то генерал-полковник докладывал Сталину о ситуации на фронте (был конец второй мировой войны), и Сталин был доволен докладом. Тогда генерал решил попросить за себя: он отправлял поезд с трофеями из Берлина и где-то на границе этот поезд остановило НКВД. Сталин молча взял бумагу на этот счет и написал на ней резолюцию: «Пропустить полковнику его барахло». Генерал начал говорить, что здесь ошибка, он не полковник, а генерал-полковник… Все было напрасно. Генерал-полковник сохранил свое богатство, но перестал быть генералом – Сталин исключил его из высшего командного состава, то есть из правящей элиты СССР.

Все вышеперечисленное стало причиной того, что элита СССР отличалась от остальных мировых элит в вопросе присвоения принадлежащего обществу богатства. Фактически, она так и не стала элитой в полном смысле этого слова, ограничиваясь ролью топ-менеджеров и наемных чиновников. Их власть была велика, но возможность употреблять ее на личные нужды была весьма ограниченной. Как говорят в своей книге «Почему нации проигрывают» профессора Дарон и Асмглу – раз установленные инклюзивные институты продолжают поддерживать сами себя, создавая «позитивный круг» и порождая новые инклюзивные институты. 

Подобные «бескорыстные» отношения были присущи не только высшим эшелонам власти СССР, но пронизывали собой все его «социальные уровни». Приведу в пример весьма характерный случай, который происходил на одном крупном заводе, выпускающем атомные реакторы. Однажды руководитель профсоюза, будучи в сильном затруднении постучался в кабинет директора завода. В затруднение его привело письмо одного из работников. Этот работник писал: «Мы с директором завода живем в одном многоэтажно доме (!). Каждое утро в одно и то же время и я, и он отправляемся на работу на завод. Только директор едет на персональном автомобиле, а я на общественном транспорте. Предлагаю, в целях рационализации рабочего процесса, в связи с тем, что в персональном автомобиле имеются дополнительные места, мне также добираться на работу на этом же автомобиле». Письмо поставило директора и руководителя профсоюза в тупик. Для прямого отказа не было законных оснований. Затянуть дело, использовать неформальные возможности – значит, с большой долей вероятности получить крупный скандал по партийной линии, чем не преминут воспользоваться конкуренты директора. Ситуацию, в конце концов, разрешили «кулуарно». С рабочим, написавшим письмо, пошли на «сделку» - ему выделили внеочередную квоту на покупку личного автомобиля. Многие ли рабочие подобным образом добивались улучшения своей жизни? Многие. Те, кто проявлял активность, участвовал в «комсомольских стройках», таких как БАМ, освоение Западной Сибири, целины, участвовал в космических программах – очень быстро поднимались по карьерной лестнице м получали свой доступ к «спецраспределителям».

Так что – совсем не было в СССР элиты, пытавшейся концентрировать у себя богатство и возможности? Такая «элита» была. Она же, кстати, и стала оппозицией господствующей идеологии, быстро набирающей силу к началу Перестройки, о чем мы подробно поговорим в следующей главе. «Элита» эта концентрировалась вне того, что можно назвать плановой экономикой СССР – вокруг остатков рыночных отношений. Сначала вокруг остатков – потом, конечно, после начала Перестройки, вокруг вновь нарождающихся элементов рынка. Это были мясники с рынка, парикмахеры, работники салонов красоты, таксисты, фарцовщики, выпрашивающие имущество у иностранных туристов и перепродающие его по спекулятивным ценам, прочие спекулянты, проститутки. По мере развития явления, получившего название «дефицит», к ним присоединялись директора магазинов, мастера по ремонту бытовой техники, начальники баз, на которых концентрировался товар и, наконец, в поздний период – т.н. «цеховики», то есть подпольные предприниматели и криминальное сообщество, постепенно переходящее от краж и грабежей к «крышеванию» подпольных предпринимателей. Вся эта  «элита» и составил базу для нарождающейся оппозиции существующему строю, обеспечила материальную поддержку этой оппозиции.

Если мы говорим про общественные течения – мы этим слоем населения ограничимся. Если же мы непременно хотим поместить каждое лыко в строку, мы, конечно, обязаны прибавить к «оппозиции» всякого рода диссидентов, а учитывая их малое количество, причислить сюда же студенческие «организации», в которых молодежь пыталась искать себя перед тем как закончить ВУЗ, уехать работать, жениться и навсегда забыть о своих оппозиционных мечтаниях. Проблема этой «оппозиции» в том, что это были разрозненные и малочисленные кружки «по интересам», причем интересам весьма узким, «элитарным», то есть не рассчитанных на понимание широкого круга общественности. Здесь было довольно много экзотики – начиная от, собственно, диссидентов, активно раскручиваемых Западом и светящих отраженным светом через пропагандистское радио на советскую действительность и заканчивая убежденными коммунистами, полагающими, что советская партийная верхушка предала идеалы коммунизма и повернула в сторону капитализма. Этих уже Запад не раскручивал, поэтому лично я узнал о них совершенно случайно в личном общении после погружения в среду российской оппозиции. Геройствовали они не меньше, а, может и больше диссидентов, и пострадали от действий властей гораздо сильнее. Большинству населения бывшего СССР, не имеющему моего опыта погружения в оппозицию, однако, они неизвестны до сих пор.

Роль пропагандируемых Западом диссидентов очень сильно выросла с началом Перестройки, когда мясники, проститутки и фарцовщики укрепились настолько, чтобы начать искать для себя идеологию. Укреплялись они, опять же, не сами по себе, как ковбои на Фронтире в XVIII веке, а в полном соответствии с Курсом Партии, взятом на очередном съезде КПСС. Диссиденты стали идеологами рыночных реформ в СССР, причем некоторые из них против воли и после смерти. Взять хотя бы знаменитого обличителя ГУЛАГа Варлама Шаламова, отсидевшего срок за троцкизм и оставшегося убежденным троцкистом до самой смерти!

Данный пост представляет собой слегка переработанную главу из книги "Экономика: куда мы пришли и куда идем дальше".
Subscribe
Buy for 80 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments