Вячеслав Новицкий (viacheslav_sn) wrote in ru_polit,
Вячеслав Новицкий
viacheslav_sn
ru_polit

Крах социализма. Определяем понятие "социализм".

Социализмов на свете много. Еще Маркс в Манифесте коммунистической партии разбирал многие из них, называл утопичными и предлагал социализм на научной основе. Сегодня мнений насчет социализма так же много, как и во времена Маркса, а, может, и еще добавились.

Но мы не будем здесь разбирать то, чего не было. Мы будем говорить о том, что было. Я имею в виду т.н. «социалистический лагерь», просуществовавший с 1917-го по 1991-й год, центром которого был СССР. Именно социализм, установившийся и развивавшийся в СССР, и станет предметом нашего рассмотрения.

Социализм определялся основателем СССР В. И. Лениным так:

Государственно-капиталистическая монополия, обращенная на благо народа и потому переставшая быть государственно-капиталистической монополией.

Обратите внимание: социализм – это еще капитализм в своей высшей стадии, просто обращенный на благо народа. Никаких принципиально новых форм экономических отношений еще нет. Социализм считался переходной стадией от капитализма к коммунизму, во времена которого всего будет вдоволь и труд из обязанности превратится в потребность - «от каждого по способности – каждому по потребности». На стадии социализма последствия капитализма еще не изжиты, еще никакого изобилия нет, оно только создается - поэтому действует формула «от каждого по способности, каждому по труду».

Данный сугубо утилитарный подход к социализму, в отличие от широко распространенных сегодня восторженно-идеалистических представлений о какой-то справедливости, которая по Марксу вообще есть производное от экономического базиса, и был воплощен в СССР. На практике социализм в СССР выглядел так: Все средства производства обобщены в государстве, каждый работник – наемный. Производство и распределение осуществляется не на основе конкуренции, а на основе пятилетнего плана, который принимается исходя из возможностей производства и потребностей общества. Развитие происходит не стихийно, а согласно предварительному планированию. Управляет государством народ через общественную организацию - Коммунистическую партию Советского Союза.

Сегодня многие говорят, что социализма в СССР не было: мол, средства производства не принадлежали рабочим, так как государственная собственность – это еще не собственность рабочих, пролетариата. В реальности, мол, пролетариат был ограблен и лишен всего. Это чистейшая демагогия. Для определения, кому что принадлежит, надо просто найти выгодоприобретателя. Кто был выгодоприобретателем результатов производственной деятельности в СССР? Народ в целом, потому что ни на чьи частные счета получаемая прибыль не уходила, а распределялась на повышение благосостояния населения, либо на дальнейшее развитие, либо на армию для защиты от внешней угрозы. На это, обычно, возражают: мол, распоряжались всем государственные чиновники и крупные партийные деятели. Даже если согласиться с этим очень смелым утверждением - ни должность, ни зарплату чиновник или крупный партийный деятель не мог передать по наследству, да и размер их зарплат и уровень жизни в целом был вполне сопоставим со средне-советскими. Первый появившийся после Перестройки бизнесмен построил себе дом намного богаче того, что называлось «номенклатурными дачами». Фактически, партийное и государственное руководство были теми же самыми наемными работниками, как и рабочие на заводах.

Принято считать, что СССР был тоталитарным государством. Я скажу так: он был тоталитарным настолько, насколько народ позволял ему быть тоталитарным. Все инструменты для защиты своих взглядов, отличных от «общей линии Партии», имелись. Гражданская активность поощрялась: с населением постоянно проводились курсы повышения политической грамотности, ему объяснялись права и возможности. От людей даже требовали принимать участие в общественной деятельности! Насчет наличия какой-то неприкасаемой политической номенклатуры – многие, кто жил в СССР, наоборот, уверены, что существовал перегиб в сторону простых рабочих, чья значимость искусственно развивалась в ущерб квалифицированным кадрам и интеллигенции, и это даже привело к негативным явлениям в общественно-экономическом развитии. Так или иначе, совершенно любой человек мог сделать карьеру в Партии и дослужиться до самых верхов, что, в принципе, и сделали многие советские руководители, начинавшие карьеру с самых низов в глухих регионах. Никакой замкнутости элит не существовало – дипломатический корпус был намного более замкнут, чем партийные верхи, хотя и туда по специальным программам набирали талантливых людей из народа. В Верховный Совет, высший орган управления СССР, наряду с начальством выбиралось множество людей самых простых званий – доярок, рабочих, инженеров, учителей.

Таким образом, вопрос был только в смелости и желании отстаивать свои взгляды. Те, кто не боялся отстаивать свои взгляды – добивались многого. Конечно, запреты не обязательно оформляются законом, иногда неформальные действия гораздо более ощутимы и вески. Здесь в СССР было как везде: люди есть люди, и соблазн использовать положение, авторитет и опыт чтобы «продавливать» то, что хочется лично тебе – конечно, существовал. В государстве, где продекларирован коллективный подход к принятию решений, где даже верховный орган власти есть общественное учреждение, – эти неформальные приемы общественной борьбы отражались на жизни каждого гражданина гораздо больше, чем в государстве с единоличным исполнительным органом или какой-нибудь аристократической формой правления.

В СССР действовал традиционный партийный принцип: любое решение обсуждается, но после того, как оно принималось большинством, меньшинство должно было ему подчиняться и приводить в жизнь. Недоразумения возникали, когда кто-то из меньшинства продолжал настаивать на своем, упорствовать, не выполнять принятое решение. Тогда к такому лицу применялись «меры общественного воздействия», которые в самой тяжелой своей форме не исключали и остракизма, «выведения за общество». Но сначала пытались «брать на поруки». Возможно, это и есть тот самый тоталитаризм, о котором говорят, потому что большинство частенько оказывалось молчаливым и равнодушным, чем пользовались отдельные проходимцы, поднаторевшие в искусстве общественной борьбы. И еще: если бы кто-то заявил, что рыночная экономика лучше социализма, он бы не нашел поддержки у большинства населения СССР и тем более у членов Партии. Правда, потом ситуация поменялась на 180 градусов: общественному остракизму подвергались те, кто говорили «Не могу молчать!», отстаивая идеалы коммунизма. Здесь секрет быстрого и бескровного развала СССР: когда общество не захотело жить при коммунизме, его просто не стало, и не нашлось никакой силы, желавшей и имевшей способность «сохранить» свою «власть» насильственными средствами. Например, в 1993-м году, когда опасность угрожала новой демократической власти «младореформаторов», такая сила нашлась, и противники Ельцина и его команды были расстреляны из танков. Прошло всего два года с момента развала СССР!

Можно ли утверждать на основании сказанного, что политическое устройство в СССР было «инклюзивным»? Боюсь, если я буду на этом настаивать, мне придется полностью сосредоточиться на данном предмете и до всего остального, что я бы хотел сказать, дело просто не дойдет. «Тоталитаризм в СССР» – база, основа, один из столпов, на котором держатся большинство современных идеологий, связанных с рынком и демократией.

Тем не менее, если подходить к вопросу объективно, все, что предъявляют сегодня в качестве доказательств тоталитаризма – это сталинские чистки, преследование диссидентов в более поздний период и отсутствие возможностей свободного рынка и конкуренции. По поводу сталинских чисток был XX съезд КПСС, развенчавший культ личности Сталина и осудивший репрессии. Более того: все историки отмечают начавшуюся после Сталина борьбу за власть каких-то там группировок. Но группировки ведь не могли сложиться вдруг, из полного единомыслия? Значит, они существовали и при Сталине. Даже если это не так, само по себе назначение Хрущева при наличии таких зубров как Молотов, Берия, Жуков, есть компромисс, то есть то самое первичное условие «инклюзивности» - наличие нескольких не способных друг друга победить группировок, вынужденных договариваться. Впоследствии и сам Хрущев был отправлен в отставку одной из группировок, вновь возникших уже после его назначения Генеральным Секретарем. То есть, как минимум, период нахождения Хрущева у власти мы можем считать «инклюзивным» периодом существования СССР. Есть также свидетельства, что подобное продолжалось и при Брежневе и его последователях. Так, переводчик Брежнева вспоминает, что Брежнев жаловался Президенту США Никсону (!) на то, что ограничен в своих возможностях и что другие члены Политбюро ЦК КПСС ему мешают развернуться, отзываясь с завистью о широких полномочиях, которые есть у Президента США. Да и откуда бы взялся «реформатор» Горбачев и прочие – те, кто подписывал Беловежское соглашение о прекращении существования СССР? Кстати про Горбачева: я лично хорошо помню причину, по которой его из Генерального Секретаря сделали Президентом СССР – ему не хватало полномочий.

Насчет диссидентов я бы сказал, что их роль сильно преувеличена пропагандой, которую представители разных жизненных укладов использовали друг против друга. Например, помнит ли кто-нибудь из американцев, живших в конце XX-го века, такое имя – Саманта Смит? А я, вот, хорошо помню: ее имя носил мой пионерский отряд, в котором я был звеньевым. Точнее даже, не имя носил, а «боролся за звание быть пионерским отрядом имени Саманты Смит»! Вот какие формулировки, вот какая честь! Эта девочка была «диссидентом» США, ее активно использовала советская пропаганда. Также и с нашими диссидентами: выбираясь за рубеж, они получали горячую встречу, огромные тиражи своей литературы, лекции, а кому-то и Нобелевская Премия досталась. Между тем, у себя на Родине это были бунтующие индивидуальности, никакой общественной силы и поддержки за собой не имеющие. Те, кто хотел, их читал, но никаких последствий это не имело, никого ни на что их литература не вдохновляла. Ровно до определенного периода, о котором мы обязательно поговорим позднее. Остается рыночная экономика, но здесь никто на инклюзивность и не претендует, хотя, если не считать наличие именно рынка как обязательного условия инклюзивности, говорить есть о чем.

***

Я уделил так много места политическому управлению государством не случайно. Как я уже написал выше – все производство в стране было обобщено в государственной собственности, государство также планировало и распределяло. Мы просто не поймем экономику СССР, если не поймем роль и функцию государства при социализме – что люди стремились создать и что у них, в конце концов, получилось. При этом я, например, совершенно не намерен подробно останавливаться на таких «жареных вкусностях», как репрессии, о которых только и говорят, вспоминая СССР, как будто ничего другого не существовало. Могу совершенно успокоить своего читателя: за экономические воззрения репрессировали очень мало, очень недолго и только тех, кто готов был бороться за свои экономические взгляды, не боясь отдать жизнь за них. Да, был такой период в СССР, и были такие люди, которые не боялись, защищая свои взгляды, идти до конца – и дошли до него. Ну, а то, что к этим людям в азарте борьбы присовокупили еще многих, уже по личным мотивам и мотивам социальной ненависти – это отдельный тяжелый разговор, не для данного труда. Да и эти события от рассматриваемых нами вопросов чрезвычайно далеки: среди репрессированных экономистов не было ни одного сторонника «инклюзивных рыночных институтов», вопросы и дискуссии велись исключительно вокруг того, как правильно строить социализм. Кстати, обсуждались эти вопросы на т.н. «партийных дискуссиях»! Партийные дискуссии - очень интересный и примечательный институт для любителей инклюзивности. Кто-то из членов Партии поднимал какой-нибудь спорный вопрос, и, если находил некоторое количество сторонников, в Партии объявлялась дискуссия, по итогам которой проводилось голосование, определяющее, на чью точку зрения становилась Партия, а, значит, и государство. Так что, если мы продолжим говорить о периоде тоталитаризма и «кровавой бане», которые по мнению многих авторов являются непременным атрибутом коммунистической власти, нам придется сократить этот период до 20 лет: с даты последней партийной дискуссии, которую выиграл Сталин и последующего закручивания гаек до XX-го съезда КПСС, когда культ личности Сталина был разоблачен и репрессии осуждены. Говорят, инклюзивные институты, раз возникшие, создают т.н. «позитивный круг» и поддерживают сами себя. Вот: возникшие в 20-х годах XX-го века партийные дискуссии привели к XX-му съезду КПСС.

Репрессий я упоминаю здесь только по одной причине: я очень хотел бы уйти от детерминизма: «социализм может быть построен только в тоталитарном обществе и только через репрессии». Это звучит также глупо, как если говорить, что капитализм не мог быть построен без уничтожения индейцев в США, негритянского рабства, огораживания в Англии, жестокого управления населением колоний. Социализм – это экономическая категория, надстройку, то есть общественные отношения, над которой составляют люди со всеми их сильными сторонами, и слабостями, и пороками.

Данный текст есть слегка переработанная глава из книги "Экономика: куда мы пришли и куда пойдем дальше"
Subscribe
Buy for 80 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments