tipaeto (tipaeto) wrote in ru_polit,
tipaeto
tipaeto
ru_polit

Categories:

Русские немцы в борьбе за справедливость в деле девочки Лизы




Русские немцы в борьбе за справедливость в деле девочки Лизы

Вот факты: Лиза, немка русского происхождения, ушла из дома 11 января, а вернулась только на следующий день. Точнее, ее вернула полиция. В районе Марцан-Хелерсдорф, где компактно живет русская диаспора, молниеносно распространился слух о том, что девочку изнасиловали мигранты. Когда сообщения об этом стали появляться в соцсетях, пресс-служба полиции через официальный аккаунт начала угрожать их распространителям уголовным преследованием, заявляя, что «не было ни похищения, ни изнасилования». После репортажа «Первого канала», после того, как у семьи Лизы появился адвокат, а российская сторона активно вмешалась, государственная прокуратура нехотя признала, что ведется поиск двух подозреваемых, что действия сексуального характера действительно были, но происходили «по взаимному согласию»

Рождение многонационалии: происходящее в Германии глазами русского берлинца.

«Лиза пропала. Она действительно пропадала, она вернулась, вернулась, слава богу, живая… Но с ней случилось страшное, что наверняка поломает жизнь. Как после этого мы, родители, могли молчать?»

— Ирина Требтау, русская немка, одна из организаторов митинга 23.01.2016.

. Адвокат Алексей Данквардт настаивает на версии с изнасилованием.

Русские немцы в борьбе за справедливость в деле девочки Лизы

Что именно случилось за те 30 часов, которые Лиза отсутствовала, точно знают только сама девочка и те, кого сейчас ищет (или делает вид, что ищет) полиция. У мигрантов есть все причины молчать, а Лизе власти явно не верят. «Пострадавшая путается в показаниях», — из комментария прокуратуры. Вы когда-нибудь давали показания полиции? Я давал. Дело было простое, и вопросы несложные: сколько человек, кто вошел, у кого было в руках оружие? Все это я, взрослый мужчина, видел своими глазами, но под немигающими взглядами полицейских вдруг начинал сомневаться, и выходило несвязно. Речь шла об ограблении на несколько тысяч евро. А теперь представьте себе, как будет отвечать девочка 13 лет, которую час назад выбросили на улицу и которая позвонила в первую попавшуюся дверь, чтобы попросить о помощи. Девочка, у которой сорваны ногти — она царапалась, защищаясь (подробности со слов друзей семьи). Ведь именно так себя ведут после «сексуальных действий по обоюдному согласию»?

В деле Лизы отразился концентрированный ужас жителей Берлина и Германии перед волной беженцев, надвигающейся на их страну. Немцы увидели, что Кельн — это не исключение, а принцип: полиция не хочет защищать своих граждан от желанных гостей Федеративной Республики, а пресса не собирается никому рассказывать о случившемся, чтобы, не дай бог, не разжигать межнациональную ненависть. Иными словами, теперь немцы знают, что у них больше нет государства.

Если говорить совсем честно — теперь эта история уже не только о Лизе. Это о будущем: будущем Германии, будущем Европы, и России как европейской страны — в том числе. От того, как поведут себя власть и общество, будет зависеть многое. Чудовищная история создала прецедент.

Это повод поговорить с людьми, пришедшими на митинги, чтобы понять, как простой немец или простой русский немец будет реагировать на такие вызовы и какую позицию займет в приготовленном для него прекрасном новом мире тотальной толерантности.

Без защиты

«Любую форму гражданской инициативы, проявления гражданского мужества, сопротивления, активного или пассивного, я считаю верной и поддерживаю ее безоговорочно».

— Йенс (на переднем плане справа), житель Берлина, участник демонстрации.

Русские немцы в борьбе за справедливость в деле девочки Лизы

Прежде всего — заявления о том, что в демонстрации 23 января против насилия со стороны мигрантов принимали участие в основном нацисты — явная ложь. Если и принимали, то это были очень тихие и незаметные нацисты. Я не увидел ни одного, и тем более не заметил ни плакатов, ни праворадикальной символики. Пришли растерянные люди, искавшие почву под ногами и пытающиеся понять, как им вообще существовать в этой новой реальности.

На митинг приехали люди из других городов: из Баварии, с севера Германии. Один из ораторов в самом начале митинга зачитывал список происшествий, подобных тому, что случилось с Лизой Ф.: монотонность этого перечисления оставила ощущение какого-то полного «Груза 200», позднесоветской балабановщины.

До Кёльна все эти истории об изнасилованных женщинах, девочках, мальчиках вызвали бы сомнение. После Кёльна, когда и полиция, и пресса, и власть в лице бургомистра одновременно дискредитировали себя, толпа однозначно принимала слухи на веру. В информационном вакууме авторитет любых альтернативных источников возрастает многократно.

«Я здесь, потому что я категорически против того, как развивается ситуация. Я считаю, что рано или поздно нам придется взять все это в свои руки. Мне не хочется, чтобы это случилось, мне хочется, чтобы такие проблемы решало правительство, которое мы для этого выбирали. Но пока очевидно, что оно не станет этого делать».

Еще до митинга ходили слухи о том, что в ответ на происшедшее с Лизой русские немцы Марцана-Хелерсдорфа разгромили местный приют для беженцев, и что полиция не смогла им помешать. Поскольку нигде в прессе сообщений об этом не было, я просто поговорил с людьми, пришедшими в субботу к ведомству федерального канцлера. В целом слухи подтвердили, хотя и не прямо. Когда полиция не защищает граждан, граждане защищают себя сами.

Русские немцы в борьбе за справедливость в деле девочки Лизы

Демонстрация 23 января против насилия со стороны мигрантов. Фото: Дмитрий Петровский

— Поскольку вы из Марцана, я слышал, что там были какие-то беспорядки в местных приютах для беженцев. Вы слышали такое?

— Да. Было. Слышали.

— Было, или слышали?

— Было-было.

— А что там было, можете рассказать? Без подробностей?

— Слухи, в принципе, шибко-то и не можно рассказывать. <…> конкретно тоже что-то сказать не можем. Но я за, не против. Чем больше их там побьют, тем, я думаю, это будет лучше.

— Сергей, Виктор, Александр, жители района Марцан-Хеллесдорф, русские немцы.

Пустота рождает чудовищ. А самая страшная пустота — информационная.

Русские немцы в борьбе за справедливость в деле девочки Лизы

«Неонацисты и русские: совместная демонстрация перед ведомством федерального канцлера».

— Заголовок статьи в Tagesspiegel, вышедшей в день проведения демонстрации в поддержку Лизы 23.01.16.

«Неонацисты и русские». Название прекрасно демонстрирует средства, которыми современная немецкая пресса пытается откорректировать стремительно ускользающую из-под контроля реальность.

Ложь здесь в буквальном смысле всё, кроме места проведения акции. Заявителем митинга формально выступил Международный конвент русских немцев. На самом деле митинг собирала спонтанно организованная в фейсбуке группа «Мы против насилия» («Wir sind gegen Gewalt») во главе с Ириной Требтау и Владимиром Хеккелем — людьми, ранее не замеченными ни в какой политике. В участии отказали не только одиозной ультраправой «Новой Партии Германии» (НПД), но и «Альтернативе для Германии» (АдГ), умеренно-правой партии, в последнее время резко набирающей популярность. «БЕРГИДА», берлинское отделение «ПЕГИДА», также опровергло слух о своей причастности к акции. На митинге, как было сказано выше, не было ни одного нацистского плаката и ни одного «правого» лозунга.

Что касается «русских», то единственными настоящими русскими на акции были репортеры российских телеканалов. Те 60% русскоговорящих, что присутствовали на митинге, составляли «русские немцы». Официально они немцы без всяких «но» — у них есть национальные паспорта, а вместе с ними — права и свободы, доступные любому гражданину ФРГ.

Надо заметить, что семью Лизы знали очень многие, лично я услышал эту историю от трех незнакомых друг с другом людей. Заставить их поверить в официальную версию невозможно. Тем не менее именно это попыталась сделать пресс-служба берлинской полиции в первые дни, когда история начала создавать резонанс.

«Люди возмущались поведением полиции, они отвечали всем тем, кто возмущался, что ваши высказывания будут сохранены и будут преследоваться по закону».

На официальном сайте полиции, в рубрике, где публикуются абсолютно все происшествия за день, включая кражу велосипедов и задержания шумных нетрезвых граждан, о Лизе Ф. не было ни слова.

Зато в группе добровольной пожарной охраны Фалькенберга пресс-служба полиции оставила сообщение о том, что девочка нашлась, и что ни похищения, ни изнасилования на самом деле не было. Пользователям, излагавшим свою версию происшествия, полицейские угрожали уголовным преследованием. Позже вся ветка обсуждения пропала с фейсбука.

Русские немцы в борьбе за справедливость в деле девочки Лизы

Русскоязычная Deutsche Welle, ссылаясь на пресс-секретаря берлинской полиции Керстин Исмер, также написала о том, что «не имело место ни похищение, ни изнасилование» — правда, статья вышла только на русской версии сайта DW, вероятно, в пику нашумевшему репортажу российского «Первого Канала», который местные оперативно снабдили немецкими субтитрами. На немецкой версии сайта ничего подобного опубликовано не было. К тому же цитата, приписываемая Керстин Исмер, слово в слово, в буквальном переводе повторяет тот самый комментарий, сделанный с аккаунта пресс-службы берлинской полиции в фейсбуке и позже удаленный. Впрочем, это может быть просто совпадением.

Между тем немецкий адвокат Мартин Лютле подал жалобу в прокуратуру на репортера «Первого Канала» Ивана Благого, так как посчитал, что его репортаж «разжигает национальную рознь». В этом месте у многих читателей, возможно, возникнет легкое ощущение многонационального дежавю.

Оно усилится, если прочитать комментарии адвоката Лизы Алексея Данквардта к его интервью, вышедшему на телеканале ZDF. По словам Алексея, телеканал перемонтировал интервью, вырвав его заявления из контекста и представив дело так, как будто адвокат утверждает, что изнасилования девочки не было. «Отлично! Российское телевидение все-таки лучше и честнее», — так Данквардт заканчивает свой пост на фейсбуке.

Такое происходит не в первый раз — мем «Lügenpresse», «лживая пресса», появился в самом начале миграционного кризиса. Но случай с Лизой предельно четко продемонстрировал его смысл.

Подача этой истории на ТВ и страницах газет полна передергиваний, мелких и крупных нестыковок, попыток выдать желаемое за действительное. Журналисты то и дело порываются переложить вину за случившееся на жертву. Нужно было очень постараться, чтобы репортаж «Первого Канала» воспринимался как глоток свежего воздуха и луч света в темном царстве. Вопрос — зачем это делается? Ответ, мне кажется, надо искать в национальной политике правительства Меркель, вернее — в ее отсутствии.

Без политики

«Мы — общественная радиостанция, а потому нам предписывается освещать проблему в более позитивном ключе <…> Конечно, наши новости должны быть проправительственными».

— Клаудия Циммерманн, сотрудница «Вестдойче Рундфунк», в интервью радиостанции L1, Нидерланды.

Немцы еще долго будут вспоминать 2016 год. Водораздел впервые так четко проходит по границе старого и нового года: 31 декабря люди заснули в одной стране, а после Кельнских событий проснулись в другой.

Русские немцы в борьбе за справедливость в деле девочки Лизы

Понять и принять такое трудно. Отсюда и истерика в стиле «все вы врете» в соцсетях, невиданная волна лжи в прессе, отсюда жириновщина современного германского политдискурса: вице-канцлер и глава социал-демократов Зигмар Габриэль на камеру называет немецких граждан, протестующих против открытия нового приюта для беженцев, «быдлом, которое надо сажать», Ангела Меркель, в ответ на робкую жалобу пожилой фрау о том, что та боится исламистов, советует «чаще ходить в вашу католическую церковь». Так всегда бывает, когда объективную реальность игнорировать все труднее — ее пытаются перекричать.

То есть немецкому правительству нечего сказать гражданам, недовольным происходящим, у властей нет для них политики, у полиции нет защиты, а у СМИ — правды. Но свято место пусто не бывает, и политику заменяют добровольные отряды самообороны и стихийные погромы, а прессу — слухи и иностранные СМИ.

Чем заменить публичную политику в стране, где правое поле выжжено дотла, а консервативные публичные интеллектуалы вроде Тило Саррацина низведены до статуса клоунов?

И вот тут самое время вспомнить еще один важный момент: в дело Лизы активно вмешалась российская сторона, переведя его тем самым в плоскость международной политики. И я вынужден констатировать: пока что Россия ведет себя безупречно.

Репортаж «Первого Канала» был сделан несколько топорно, а зачем-то приделанное к нему видео, где мигрант похваляется своими сексуальными подвигами, и вовсе ниже всякой критики — оно очень снижает достоверность и рождает совершенно необоснованные сомнения в правдивости всей истории.



Но всё, что было после репортажа, пока не вызывает никаких нареканий, поскольку в кои-то веки выглядит как ответственная национальная политика. Российская сторона обеспечила всестороннее информационное сопровождение истории. По непроверенным данным, адвокат девочки (кстати, активный сторонник «Русской Весны» и Новороссии) тесно сотрудничает с российским посольством. Наконец, 26 января с критикой действий немецкой полиции выступил министр иностранных дел РФ Сергей Лавров. То есть Россия признает девочку за русскую и защищает ее там, где немецкое государство не хочет этого сделать.

Таким образом, речь идет уже не об одной Лизе, но о точке входа во внутринемецкий политический дискурс. И России, которая использует soft power как надо впервые за долгое время, есть что сказать и что предложить. Немецкие власти это понимают — истерический тон, в котором пресса и чиновники комментируют митинги, русское вмешательство и работу адвокатов, вполне красноречив.

Правительство Меркель уже давно решило, что Евросоюз и скрепляющую его идеологию следует сохранять любой ценой. И даже кёльнские события, так поразившие весь мир, не стали для германских правящих элит таким уж переломным пунктом. «Одеваться скромнее и не подпускать мужчин на длину вытянутой руки», — вот рекомендации бургомистра Кельна. Действительно, неужели так трудно?

Но вот случай с Лизой поставил перед Ангелой Меркель вопрос из Достоевского. Фрау канцлерин, стоят ли идеи толерантности и целостность Евросоюза слезинки ребенка? Что ответит госпожа Меркель, мы и так знаем — на слезинки ей глубоко плевать. Гораздо интереснее увидеть, как отреагирует обычный немец и что сделает Россия. А Россия пока дает понять, что слезинки этого конкретного русского ребенка не стоит вообще ничего.

Русские немцы в борьбе за справедливость в деле девочки Лизы

Российские политики наверняка преследуют свои, вполне прагматические цели — может быть, они хотят укрепить переговорные позиции в диалоге об отмене санкций. Добившись своего, они могут сменить повестку, как бывало уже неоднократно. Но сейчас это неважно: пока Россия защищает Лизу — она права, а правота — это мощнейший ресурс.

Русские немцы сейчас смотрят на Россию с надеждой. Настоящие немцы, интересы которых Германия предала, смотрят на Россию с уважением. Вот она, сила, более мощная, чем танки, самолеты и ракеты «Калибр» — правда. Сила в правде. Мягкая сила, тот самый soft power.

В берлинском районе Трептов есть памятник Воину-Освободителю. Огромный солдат держит в одной руке меч, а в другой — маленькую девочку. Мне этот монумент всегда казался избыточным, слишком претенциозным. Но после истории с Лизой он внезапно наполнился новым смыслом. В общем-то, для тысяч недовольных немцев Россия сейчас выглядит именно так.

Русские немцы в борьбе за справедливость в деле девочки Лизы

А как выглядит Россия для русских собственно в Россия — это уже второй вопрос.

P.S. Полиция Берлина продолжит поиски двух мужчин, которых подозревают в развратных действиях в отношении русской девочки. Об этом сообщает РИА Новости. Как сообщил в интервью агентству официальный представитель берлинской прокуратуры Мартин Штельтнер, дело 13-летней Лизы не закрыто. Сейчас полиция немецкой столицы разыскивает двух мужчин — одному 20, второму 22 года.

Subscribe
Buy for 80 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 54 comments