О самом "креативном" лозунге Августа 1991-го
Самый, как сказали бы теперь, «креативный» и запоминающийся из ельцинистских лозунгов Августа 1991 года, вероятно, вот этот:
Не знаю, требуется ли в наше время объяснять, что это перефразированная строчка Михаила Лермонтова из хрестоматийного стихотворения «Бородино»:
Забил заряд я в пушку туго
И думал: угощу я друга!
А тут всё так «удачно» совпало, что простая перестановка букв порождала угрозу в раблезианском духе в адрес министра внутренних дел СССР Бориса Карловича Пуго (1937—1991). Лозунг родился, разумеется, ещё когда Борис Карлович был жив, здоров и казался на вершине власти, хотя до его гибели (по официальной версии, самоубийства) оставались считанные дни, а скорее, часы.
Но не ради этого вспомнился сейчас этот лозунг. Настоящий «фокус» заключается не в том, что угроза, так сказать, сбылась. Фокус заключается в том, что для того, чтобы этот лозунг стал понятен уличной толпе и начал вызывать у неё смех, потребовались 74 года советского всеобщего образования, поголовного школьного знакомства с поэзией Лермонтова, миллионные тиражи его стихов... В 1917 году, даже если повод для такого стишка появился бы, его смысл мало бы кто понял — разве что узкий круг столичной интеллигенции усмехнулся тонкому юмору, понятному лишь для знатоков и любителей русской поэзии. Спустя 74 года он был понятен всем.
Так что грамотную и образованную толпу, пошедшую в Августе 1991 за вождями контрреволюции, как это ни парадоксально, создал СССР, социализм и всеобщее советское образование. Как царизм, капитализм и закон божий вырастили тот пролетариат, которые всё это на семь десятков лет снёс напрочь. Потому что голодный и необразованный пролетариат был силой, во сто крат более передовой, нежели сытая и образованная интеллигентская толпа. Так сказать, диалектический закон отрицания отрицания в действии...
Не знаю, требуется ли в наше время объяснять, что это перефразированная строчка Михаила Лермонтова из хрестоматийного стихотворения «Бородино»:
Забил заряд я в пушку туго
И думал: угощу я друга!
А тут всё так «удачно» совпало, что простая перестановка букв порождала угрозу в раблезианском духе в адрес министра внутренних дел СССР Бориса Карловича Пуго (1937—1991). Лозунг родился, разумеется, ещё когда Борис Карлович был жив, здоров и казался на вершине власти, хотя до его гибели (по официальной версии, самоубийства) оставались считанные дни, а скорее, часы.
Но не ради этого вспомнился сейчас этот лозунг. Настоящий «фокус» заключается не в том, что угроза, так сказать, сбылась. Фокус заключается в том, что для того, чтобы этот лозунг стал понятен уличной толпе и начал вызывать у неё смех, потребовались 74 года советского всеобщего образования, поголовного школьного знакомства с поэзией Лермонтова, миллионные тиражи его стихов... В 1917 году, даже если повод для такого стишка появился бы, его смысл мало бы кто понял — разве что узкий круг столичной интеллигенции усмехнулся тонкому юмору, понятному лишь для знатоков и любителей русской поэзии. Спустя 74 года он был понятен всем.
Так что грамотную и образованную толпу, пошедшую в Августе 1991 за вождями контрреволюции, как это ни парадоксально, создал СССР, социализм и всеобщее советское образование. Как царизм, капитализм и закон божий вырастили тот пролетариат, которые всё это на семь десятков лет снёс напрочь. Потому что голодный и необразованный пролетариат был силой, во сто крат более передовой, нежели сытая и образованная интеллигентская толпа. Так сказать, диалектический закон отрицания отрицания в действии...