dedxassan (dedxassan) wrote in ru_polit,
dedxassan
dedxassan
ru_polit

Category:

Дневник командующего группой армий Центр. Подготовка к наступлению



Фон Бок готовится к сражению за Москву и подтягивает все возможные резервы, ведь помощи от группы армий "Север" ждать не приходится (привет либерастам с их завываниями "Надо было сдать Ленинград")

16/9/41
Затишье в моем секторе продолжается. Русские отводят с фронта кое-какие части. Приехал Кессельринг и удивился, что концентрация сил на моем фронте происходит так медленно. Я тоже этому удивляюсь. Фактически из всех танковых дивизий, которые должна предоставить в мое распоряжение группа армий «Север», пока не прибыла ни одна.

17/9/41
Наступление 2-й армии и танковой группы Гудериана продолжает успешно развиваться. Пал город Прилуки. На всех остальных фронтах тихо.
Я написал Гальдеру письмо с жалобой на то, что Верховное командование сухопутных сил продолжает дергать меня по пустякам и обременять мое северное крыло многочисленными незначительными заданиями, в то время как передислокация войск, приписанных к моему фронту, еще даже не начиналась.
Наиболее важная информация содержалась в заключительной части послания:
«Не хочу вдаваться в детали относительно того, что мне пытаются навязать операцию ограниченного масштаба. Но я не могу не задаваться вопросом, удастся ли мне привести свои войска к победе, или же надо мной восторжествует враг!
Если время поворота танков будет напрямую зависеть от того, задержалась или нет в своих окопах пехота, то можно сказать, что противник уже диктует нам свою волю. Но как, собственно, такой поворот рассчитать или предвидеть? Если наступление танков развивается хорошо, стоит ли их отзывать, если пехота где-то застряла, возможно, на короткое время — или же танки с самого начала следует задействовать в атаках только ограниченного спектра, сознательно лишив себя их главного преимущества, а именно: скорости и ударной мощи? Или, быть может, лучше эксплуатировать эти характеристики боевых машин в глубине обороны противника (Вязьма — Гжатск) с целью уничтожения его командных пунктов, резервов и пересечения его линий снабжения, после чего развернуть танки к западу, предварительно послав заслоны в восточном направлении? Мой практический опыт, как, равным образом, некоторые негативные впечатления прошлого, не оставляют у меня сомнений в том, какой вариант считать приемлемым. Всякое масштабное деяние чревато кризисами, разрешение которых в наше время является неотъемлемой частью принятия больших решений».

16/9/41
Затишье в моем секторе продолжается. Русские отводят с фронта кое-какие части. Приехал Кессельринг и удивился, что концентрация сил на моем фронте происходит так медленно. Я тоже этому удивляюсь. Фактически из всех [171] танковых дивизий, которые должна предоставить в мое распоряжение группа армий «Север», пока не прибыла ни одна.

17/9/41
Наступление 2-й армии и танковой группы Гудериана продолжает успешно развиваться. Пал город Прилуки. На всех остальных фронтах тихо.
Я написал Гальдеру письмо с жалобой на то, что Верховное командование сухопутных сил продолжает дергать меня по пустякам и обременять мое северное крыло многочисленными незначительными заданиями, в то время как передислокация войск, приписанных к моему фронту, еще даже не начиналась.
Наиболее важная информация содержалась в заключительной части послания:
«Не хочу вдаваться в детали относительно того, что мне пытаются навязать операцию ограниченного масштаба. Но я не могу не задаваться вопросом, удастся ли мне привести свои войска к победе, или же надо мной восторжествует враг!
Если время поворота танков будет напрямую зависеть от того, задержалась или нет в своих окопах пехота, то можно сказать, что противник уже диктует нам свою волю. Но как, собственно, такой поворот рассчитать или предвидеть? Если наступление танков развивается хорошо, стоит ли их отзывать, если пехота где-то застряла, возможно, на короткое время — или же танки с самого начала следует задействовать в атаках только ограниченного спектра, сознательно лишив себя их главного преимущества, а именно: скорости и ударной мощи? Или, быть может, лучше эксплуатировать эти характеристики боевых машин в глубине обороны противника (Вязьма — Гжатск) с целью уничтожения его командных пунктов, резервов и пересечения его линий снабжения, после чего развернуть танки к западу, предварительно послав заслоны в восточном направлении? Мой практический опыт, как, равным образом, некоторые негативные впечатления прошлого, не оставляют у меня сомнений в том, какой вариант считать приемлемым. Всякое масштабное деяние чревато кризисами, разрешение которых в наше время является неотъемлемой частью принятия больших решений».

18/9/41
В ходе битвы за Киев штаб-квартира стала для 2-й армии ненужной роскошью и была отозвана.
Генерал-полковник Гепнер, который должен возглавить танковые части 4-й армии, приехал сегодня утром в штаб-квартиру группы армий «Центр» и получил все необходимые инструкции.
За исключением мелких стычек, на фронте ничего существенного не произошло! В Сербии началось большое восстание.

19/9/41
Ожидаются дальнейшие серьезные задержки с прибытием танковых и моторизованных дивизий из зоны ответственности группы армий «Север». В результате дата наступления отодвигается все дальше.
2-я танковая группа испытывает серьезное давление с восточного направления.
Сегодня командир испанской дивизии (так называемая «Голубая дивизия») генерал Муноп Грандес доложил мне о прибытии своего соединения.

20/9/41
Сегодня на крайней оконечности северного крыла группы армий «Центр» II корпус совместно с дивизией северного фланга 9-й армии должен был начать наступление, чтобы очистить от врага прилегающий к фронту лесной массив и заболоченную местность. Войска северного крыла 9-й армии атаковали — но II корпус остался на месте. Только вечером мы узнали о том, что атака II корпуса отложена до 22 сентября. Я в очень вежливой манере дал понять Браухичу, что так дело не пойдет. Кроме того, я сказал ему, что, хотя пехотные дивизии постепенно восстанавливают свою боеспособность, меня крайне нервируют постоянные задержки с передислокацией танковых и моторизованных частей из соседних групп армий. Если наращивание сил на моем фронте будет продолжаться слишком долго, мне не удастся скрыть от противника факт подготовки к наступлению. Таким образом, мне предстоит дать ответ на очень непростой вопрос: стоит ли мне дожидаться подхода всех обещанных частей? В настоящее время я склоняюсь к тому, чтобы пойти на риск и атаковать противника, как только подойдут самые крупные и боеспособные соединения.
Браухич с этим соглашается.
Моя штаб-квартира переезжает в дневные детские ясли на западной окраине Смоленска; в яслях нет детей, зато много тараканов.
По пути встретил испанскую дивизию; непривычная картина для немецкого солдата. Тут и там солдаты привязывают к лошадям или к рамам велосипедов неизвестно где добытых гусей. Их привязывают живыми вниз головой, чтобы провиант сохранялся в свежем виде как можно дольше. Лошади в дивизии находятся в плачевном состоянии.


21/9/41
Ездил в 286-ю дивизию, дислоцированную на востоке от Смоленска, а также на полковой командный пункт, где штабисты вынуждены работать в ужасных условиях. Боевой дух на должном уровне, но видно, что полк прошел через тяжелые испытания.
На танковую группу Гудериана продолжают оказывать давление с восточного направления.
Под Новгород-Северским 29-я (моторизованная) дивизия противостоит на фронте частям из восьми или даже десяти разрозненных русских дивизий. Противник пытается вырваться из «киевского котла» в крайней оконечности южного фланга танковой группы в районе Пирятина.

22/9/41
На фронтах затишье; воюет одна только 2-я танковая группа.
Противник в секторах фронтов 4-й и 9-й армий готовится к обороне и укрепляет свои позиции. При всем том очевидно, что часть артиллерии с фронта отведена. Отведены ли также и танки, пока сказать трудно.
На северном крыле 11 корпус сегодня опять остался на месте, но обещал атаковать завтра; из этого следует, что 19-я танковая дивизия, которая должна атаковать вместе с корпусом, завтра к моим боевым порядкам не подтянется. 8-я танковая дивизия, вероятно, вовсе не подойдет. По этой причине танковая группа Гота (3-я ТГ), которая должна атаковать из сектора 9-й армии, будет значительно слабее, чем ожидалось.
Когда утро было в разгаре, поехал по ужасным дорогам в штаб-квартиру XX корпуса, где встретился и переговорил [175] с командирами 15-й (Хелл), 78-й (Галленкамп) и 268-й (Штраубе) дивизий.
Во второй половине дня приехал Клюге и рассказал о своих планах, с которыми я в основном согласился.

23/9/41
Сегодня II корпус снова остался на месте и в наступление не перешел.
Ежедневные задержки с переброской войск все больше сказываются на моих нервах.
Начальники штабов 2-й и 9-й армий Витцлебен и Векман приехали ко мне, чтобы обсудить цели и задачи своих соединений в готовящейся операции.
2-я армия хочет изменить время начала наступления в своем секторе, чего я позволить не могу.

24/9/41
Ночью русские бомбили нашу штаб-квартиру.
Ближе к полудню приехал Кессельринг и поставил меня в известность о том, что командование Люфтваффе задерживает VIII авиакорпус под Ленинградом!
Потом приехал Браухич. Я сказал ему, что не считаю атаку 9-й армии возможной без поддержки VIII авиакорпуса. Браухич согласился и сказал, что расследует это дело. Он также согласился с моими планами. Во время встречи с командующими армиями и командирами танковых групп, на которой присутствовал Браухич, новой информации сообщено не было, за исключением того факта, что танковая группа Гудериана будет готова атаковать 30 сентября. Что ж, если он сможет начать раньше всех, я буду только рад. Он находится так далеко от правого крыла моих готовящихся к наступлению войск, что его продвижение сможет [176] как-то повлиять на обстановку только спустя четыре или пять дней с момента начала атаки. Остальные армии и корпуса готовы выступить 2 октября, один только Гот предлагает начать 3-го.
Когда я подумал, что после всех оттяжек, проволочек и суматохи последних недель настало наконец время объявить о дне и часе наступления, от группы армий «Север» пришел очередной призыв о помощи. Оказывается, II корпус, который готовился перейти в атаку, сам был неожиданно атакован превосходящим противником! По этой причине 19-я танковая дивизия может оставаться на северном крыле неопределенно долго. В результате я лишился 253-й дивизии, которую пришлось забрать у 9-й армии и передать в распоряжение группы армий «Север», чтобы высвободить наконец 19-ю танковую. Однако дивизия до такой степени увязла в грязи, что, согласно заявлению группы армий «Север», ей, чтобы собрать свои роты и батальоны, понадобится никак не меньше трех дней. Вечером пришло еще одно неприятное известие: фюрер, донельзя раздраженный трудностями под Ленинградом, остановил 36-ю (моторизованную) дивизию, которая двигалась в направлении моего сектора фронта. Что и говорить, при таких обстоятельствах работать очень непросто.
Суммируя события дня, приходится констатировать, что накануне наступления я остался без 8-й танковой дивизии. Что же касается 19-й танковой и 36-й моторизованной дивизий, то время их передислокации даже трудно предсказать. Это не считая того, что я должен передать 253-ю полевую дивизию в распоряжение группы армий «Север». Перебазирование в мой сектор VIII авиакорпуса также под вопросом. При всем том завтра я, во избежание каких-либо случайностей, передам в части приказ о наступлении, оставив открытыми только дату и время начала атаки. Совершенно ясно, что русские отводят войска с моего фронта, чтобы укрепить свои оказавшиеся в трудном положении северное и южное крылья. Так что мне пора выступать!

25/9/41
Трудности группы армий «Север» умножились до такой степени, что я вынужден передать в ее распоряжение еще и испанскую дивизию. У меня складывается такое впечатление, что русские гонку к Ленинграду выиграли. У них в этом крае разветвленная система железных дорог; мы этим похвастаться не можем, так что нашим солдатам приходится передвигаться, главным образом, в пешем строю.
Если мы хотим предотвратить переброску русских войск с фронта, противостоящего группе армий «Центр», под Ленинград, нам необходимо начать наступление в секторе группы армий «Центр». Именно это явится лучшей поддержкой для войск группы армий «Север».
Есть множество свидетельств тому, что русские отводят свои войска с моего фронта. Я приказал армиям держаться наготове и, если будет замечено, что противник отходит или спрямляет свои позиции, сразу же оказывать на него давление.

26/9/41
Так как мне нечего дать 9-й армии взамен взятой у нее 53-й дивизии, Штраус заявил, что ему придется в процесе запланированного наступления временно отклониться т маршрута, чтобы захватить дорогу Еткино — Белый, которая чрезвычайно важна для снабжения его армии. На отдельную атаку сил у него не хватает.
Группа армий «Север» сообщила о новой задержке с передислокацией 19-й танковой дивизии. Равным образом, не принято пока решения, когда ко мне будет откомандирована 36-я дивизия и будет ли она откомандирована вообще. Я доложил Верховному командованию сухопутных сил, что мне придется отложить начало операции, если 36-я моторизованная и 19-я танковая дивизии не прибудут в расположение группы армий «Центр» в самое ближайшее время.
Я попросил воздушный флот посильней надавить на свое командование с тем, чтобы мне вернули авиакорпус Рихтгофена.
Издал приказ о начале наступления.
Утром ездил в расположение 3-й (моторизованной) дивизии.

27/9/41
Мои опасения, что враг может отступить, не подтвердились. Разведка боем, проведенная 4-й армией, доказала обратное. У других армий такое же впечатление; 9-я армия даже рассматривает возможность атаки противника на своем северном крыле. Так как мне нужны для наступления все мои кадровые войска, из тыла подтянуты полицейские части и даже войска СС, включая «штандарт» Фегелейна; эти части направлены во вторую линию левого крыла 9-й армии в качестве резерва на случай возникновения каких-либо непредвиденных обстоятельств.
В результате моего вчерашнего рапорта Верховное командование сухопутных сил предприняло кое-какие действия. Пришло известие, что 36-я дивизия находится на марше, и что 19-я танковая дивизия выступит чуть позже. Получив обещание Кессельринга, что самолеты VIII авиакорпуса будут задействованы вовремя, я назвал дату наступления: 30 сентября для Гудериана и 2 октября для армий. Возможно, я с этим поспешил, но у нас совершенно нет времени.
Утром ездил в расположение 255-й дивизии.

28/9/41
Разосланы последние приказы о наступлении. Правое крыло Гудериана медленно выдвигается на передовые позиции перед атакой.
Противник продолжает выводить войска с моего фронта. Они отправятся под Ленинград или к Буденному.

29/9/41
Штаб-квартира направила требование воздушному флоту проводить начиная с сегодняшнего дня запланированные атаки на все мало-мальски важные железнодорожные узлы в зоне ответственности группы армий.
Ездил в штаб-квартиру и расположение VII корпуса (Фармбахер), где все готово к началу наступления. Потом в 267-ю (Вахтер) и 23-ю (Хеллмих) дивизии, а также в 4-ю танковую группу (Гепнер). У последней не хватает людей и танков. На обратном пути встретил командира 5-й танковой дивизии. Боеготовность дивизии на должном уровне.

Зима уже не за горами, но командующий группой армий "Центр" пока не слишком об этом переживает - Москва совсем рядом, а противник дробит свои силы. Всего одно решающее сражение - и русские будут разбиты
Tags: В эфире фельдмаршал, История
Subscribe

promo ru_polit апрель 1, 2020 00:00
Buy for 80 tokens
Пройдите обучение и получите пакет акций стоимостью до 25 000 ₽. Подробности по ссылке на сайте Тинькофф.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments