Александр Майсурян (maysuryan) wrote in ru_polit,
Александр Майсурян
maysuryan
ru_polit

Фидель Кастро о крушении социализма в СССР


Рисунок бразильского левого карикатуриста Карлоса Латуффа

13 августа — день рождения одного из выдающихся революционеров нашего времени, Фиделя Кастро (1926—2016). Уже два года его нет с нами...
Ниже приводятся выдержки из его речи в трагический момент истории мирового социализма, 10 октября 1991 года, на IV съезде Коммунистической партии Кубы. Социалистического лагеря, если не считать Китая, КНДР и Вьетнама с Лаосом, уже не существовало; Компартия Советского Союза была запрещена; сам СССР ещё не распался, но доживал свои последние месяцы и недели. Думаю, эта речь может служить образцом того, как должен оценивать ситуацию революционер: ни на грамм не приукрашивая её, видя её трезво и ясно, не терять оптимизма и веры в свою историческую правоту. А значит — победу.

"Мы пришли к выводу, на мой взгляд, правильному: надо проводить съезд в любом случае, при любых обстоятельствах... Мы проведём его так, как намечалось, в Сантьяго-де-Куба, в помещениях, выстроенных для этого; но если не будет даже такой возможности, нам надо провести его если не в Сантьяго-де-Куба, то в любом месте республики; пусть и не в таком замечательном здании, как это, пусть хоть в цирковом шатре, если это будет нужно, и собираться на съезд пешком, верхом, в телеге или на велосипеде, но провести его надо обязательно. Это стало для нас важнейшим вопросом принципа: провести съезд при любых условиях.
Действительно, мы следили за развитием событий в Советском Союзе уже давно, и ни у кого не было уверенности ни в чем. События развивались так, как мы видели до сих пор: скажем, с каждым разом всё хуже и хуже... Видите, на этот раз никто не получил одежды для съезда. Как я понимаю, на I, на II и на III съездах был костюмчик, два костюмчика, кое-какие вещи, но на этот раз — нет, пусть каждый приходит в том, что у него есть, и как я вижу, вы одеты хорошо (аплодисменты), зал сейчас красивее, когда каждый надел свою кофточку, или свою рубашку, или свой пиджак, или свою гуайяберу, что угодно — это гораздо лучше, чем если бы товарищ Мачадито заказал нам шесть или семь моделей костюмов для съезда, если бы была ткань — и тогда мы выглядели бы как воинская часть в униформе (смех)."


Фидель Кастро в окружении барбудос :)

"Сегодня на нас лежит мировая ответственность. Мы — единственная социалистическая страна в западном мире, во всём западном мире и в части восточного, единственная. И как ненавидят нас некоторые за способность нашего народа, нашей родины принять этот вызов, и высоко держать свои знамена, и быть способными защищать эти знамена — как мы не раз говорили, самые справедливые и самые гуманные, какие только существовали в истории человечества.
Сегодня мы боремся не только ради нас самих, боремся не только за наши идеи, но и за идеи всех эксплуатируемых, угнетённых, ограбленных, голодных народов этого мира; значит, наша ответственность намного больше."

"Сегодня мы должны придерживаться фактов, а они таковы: социалистический лагерь рухнул, целые государства были проглочены другими государствами, рабочий класс потерял власть, и начался путь возврата к капитализму. Реален факт того, что Советский Союз по существу потерпел крушение; реален факт того, что в Советском Союзе сегодня не говорят о социализме, а говорят о рыночной экономике; в двух словах, преобладают голоса в защиту капитализма, и капитализма самого классического. Реален прискорбнейший факт, что сегодня в Советском Союзе нет коммунистической партии, коммунистическая партия вне закона, она была распущена указом. Реален факт того, что СССР сегодня чрезвычайно ослаблен, и ему серьезно грозит дезинтеграция."
[Напомню, что это говорилось в октябре 1991 года, когда СССР ещё формально существовал].

"Многие в самом начале этого процесса были сбиты с толку, это было отчасти даже логично, потому что первые слова были интересны, красивы, приятны, речь шла об усовершенствовании социализма. А кто не стремится, кто не хочет, кто не желает усовершенствовать социализм? Какими бы большими ни были достижения общества, какой бы большой ни была справедливость в этом обществе, кто не хочет видеть социализм более совершенным? И вот так некоторые подобные идеи завоевали симпатии многих."

FidelCastro.jpg
Че Гевара, Рауль и Фидель Кастро

"26 июля [1989 года] я сказал, что если социалистический лагерь исчезнет, мы все равно будем защищать социализм, и что если в СССР случится гражданская война — то, чего мы не ожидали или, лучше сказать, не желали, — если СССР распадется, то даже в этих невероятных условиях мы будем продолжать защищать социализм.
С тех пор и до сегодняшнего дня прошли два года и три месяца. Возможно, некоторые тогда удивились: как это СССР может распасться, это как если бы мы сказали, что однажды утром не взойдет солнце — такая крепкая страна, такое могущественное, такое сильное государство, прошедшее такие трудные испытания. Кое-кто мог подумать, что это нам кажется, что все это фантазии. Но именно сейчас настал тот момент, когда, к несчастью, это практически произошло. Мы стоим сейчас перед этими исключительными обстоятельствами. Что привело меня к мысли о том, что это могло случиться? События, тенденции, развитие которых мы видели в Советском Союзе.
Из принципа, из уважения никто не вмешивается во внутренние дела других стран. Именно поэтому мы строго проводили политику уважения в отношении того, что делает каждая страна, точно так же требуя уважения в отношении всего, что делает наша. Мы не вмешивались во внутренние дела Советского Союза, несмотря на то, что имели свое мнение, мы были в высшей степени уважительны; к тому же то, о чем говорилось вначале, не вызывало возражений: это было совершенствование социализма."
"Когда в СССР говорилось о совершенствовании социализма, говорилось об ускоренном применении достижений науки и техники, что является бесспорным, необходимым и нужным, и особенно в борьбе против империализма, его исторических экономических ресурсов, его технологии; потому что, как я уже сказал, они после Второй мировой войны собрали всё золото мира, их промышленность осталась нетронутой, в то время как промышленность Советского Союза была полностью разрушена. Социализм развивается в самых отсталых странах Европы, в сельскохозяйственных странах, а не в самых промышленно развитых странах.
Говорилось о борьбе с нетрудовыми доходами; это отлично, и мы также должны бороться против любого проявления спекуляции, воровства, незаконного обогащения, это мне казалось прекрасным.
Борьба против алкоголизма нам также казалась прекрасной, особенно в той стране, где люди пили раза в три больше обычного; конечно, принимаю во внимание холод и все такое, но иногда пьяные ходили по улицам, все это нам казалось в высшей степени поучительным.
У нас была возможность познакомиться с некоторыми из идей и концепций этого первого этапа, и они были прекрасны, хороши."


Гавана. Ноябрь 2016. Прощание с Фиделем

"Я говорил вам, что два года и три месяца назад, 26 июля, я ясно сказал об этом, рискуя быть непонятым, рискуя быть плохо интерпретированным там, в этих странах, рискуя быть очень плохо интерпретированным в СССР в 1989 году, когда кто угодно мог сказать: что это за бред — говорить, что здесь может начаться гражданская война и что однажды СССР может распасться?
Дело в том, что когда я видел развивавшиеся тенденции, когда я видел, что рушится авторитет партии, когда я видел, что рушится авторитет государства, когда я видел, что очерняется история СССР и что это не имеет ничего общего с исторической критикой, которой можно подвергнуть любой период (это необходимо делать, человек всегда должен будет это делать, критиковать сделанные ошибки, которых можно или нельзя было избежать и которые, бесспорно, были совершены; но одно дело — критиковать ошибки, и совсем другое — очернять историю страны). Страна не может существовать без истории, это как если бы мы очернили историю нашей страны с того момента, как она восстала против испанцев, потому что восстание против царя и против феодализма было эквивалентно в нашей истории восстанию против рабства и против испанского колониального владычества; когда я увидел, что такие тенденции набирают силу — подрыв авторитета партии, подрыв авторитета государства и очернение истории страны, — я сразу же понял, что это будет иметь трагические последствия для этого великого государства, для этой великой нации, для этой великой страны, которой все мы глубоко восхищались и восхищаемся, к которой мы чувствовали и чувствуем глубокую благодарность."

"Подвиги, совершенные народами Советского Союза, не имеют параллелей в истории: сначала их борьба за завоевание власти рабочих и крестьян, борьба против интервенции — страна, эта огромная страна превратилась почти в ничто, но они смогли собрать силы, сражаться и разбить интервентов; необходимость начать строительство социализма в одной стране при полной изоляции, блокаде и в условиях голода; ускоренная индустриализация страны, явившаяся одним из величайших подвигов в истории; их сопротивление фашистскому нашествию: это было единственное государство, которое действительно сопротивлялось, остальные рухнули, как карточный домик, за считанные недели."

"Тем, кто говорит, что в сложившейся ситуации и перед лицом свершившейся катастрофы наша борьба не имеет перспектив, надо ответить совершенно категорично: единственное, у чего нет никаких перспектив, это — гибель родины, Революции и социализма (продолжительные аплодисменты)."

"Это как если бы нам сказали, что у нас нет перспектив после Алегрия-де-Пио[XXXI], когда нас осталось всего несколько разрозненных человек, и мы, немногие, снова собрались через несколько недель, шестеро или семеро. «Сколько вас, шесть или семь, и всего-то у вас шесть или семь ружей, какие же у вас перспективы?»

"«Какие у вас перспективы?» — спросил меня Эуфимио Герра — для тех, кто не помнит, это самый большой из предателей, бывших у нас в Сьерра-Маэстре, он почти что погубил нас — и спросил он меня об этом однажды утром, когда захотел поговорить со мной наедине на кофейной плантации. Неизвестно было даже, чего он хотел, у него были указания убить меня, но он не знал, как это сделать, он предпочитал, чтобы эту работу выполнили солдаты, а он бы привел неприятеля точно к тому месту, где мы были; и он спрашивал меня, когда нас было совсем мало. Возможно, это был момент, когда он усомнился, потому что он спускался на равнину и видел танки, бронемашины, грузовики, целые батальоны, с едой, одеждой, рюкзаками, патронами, и он смотрел на нас — а нас раз-два да и обчелся — с нашими рюкзачишками из мешковины. Я вижу, как он спрашивает меня: «И какие же у вас перспективы?», и я говорю ему: «Все перспективы». Но он добавил кое-что, он задал вопрос не только о перспективах: «Какие у вас перспективы, и кроме того, какая надежда для меня, что я смогу получить?» Я понял, что перспективы перемешались у него с личным интересом, мне пришлось немного схитрить, и я говорю ему: «Перспективы? Все», — в это я верил, был абсолютно убежден, — «А для тебя — всё, что ты захочешь». В это я не верил (смех)."

"Леаль [Леаль Спенглер Эусебио (р. 1942) — кубинский историк, доктор исторических наук, глава Музея города и Исторического бюро Гаваны, руководитель проекта реставрации исторического центра Гаваны], наш дорогой друг Леаль шутил с кем-то и говорил: «Сегодня мы более независимы, чем когда-либо, потому что сейчас мы не зависим ни от Соединенных Штатов, ни от Советского Союза». Леаль шутил, потому что мы всегда были независимы и от тех, и от других, а если нет, то пусть об этом скажут исторические документы, и пусть об этом скажет Октябрьский кризис."

"Если бы империализм смог поставить Кубу на колени, если бы он смог снова насадить капитализм в нашей стране, что бы тогда осталось от всего, что мы сделали на протяжении 123 лет? (выкрики из зала: «Фидель, лучше смерть!») Превратиться в Пуэрто-Рико, которое до сих пор не может даже поднять свое знамя, так похожее на наше, — Марти хотел, чтобы оно сопровождало нас в наших героических деяниях во имя свободы? Превратиться в Майами, в это отвратительное прогнившее общество? (крики: «Нет!») Что осталось бы от того, что сделал наш народ за эти 123 года? Что стало бы с жильем и со зданиями, которые Революция передала народу, если бы их прежние хозяева пришли требовать их назад? Что осталось бы от земель, которые мы раздали крестьянам, или кооперативам, или рабочим сельскохозяйственных предприятий, и на которых они впервые раз почувствовали себя людьми, имея работу круглый год, людьми, которым предоставлены все права, со всеми возможностями для них и особенно для их детей?
Что осталось бы от наших деревенских школ, от наших предуниверситетских школ, средних школ, спортивных школ, специализированных школ, школ искусств, сельскохозяйственных и промышленных техникумов?
Что осталось бы от наших 300 000 преподавателей и учителей — в стране с самым высоким в мире числом преподавателей и учителей на душу населения? Что стало бы с нашей прекрасной системой здравоохранения, с нашими семейными врачами в горах, в сельской местности, в населенных пунктах, на фабриках, в школах?
Что осталось бы от наших детских садов? Что осталось бы от наших десятков университетов, созданных Революцией?
Что осталось бы от десятков сотен научных центров, многие из которых являются передовыми и ставят нас на почетное место в мире? В руки какой компании они перешли бы, на кого должны бы были работать все те, кто сегодня в поте лица своего проявляет свой талант, чтобы помочь народу?
Что осталось бы от системы социального обеспечения, от системы помощи всем обездоленным в нашей стране, что стало бы с физически неполноценными, что стало бы с нашими специальными школами, где учится почти 60 000 человек — в школах для глухих, немых, слепых, умственно отсталых и инвалидов? Что осталось бы от всего этого?
Что осталось бы от достоинства и чести каждого человека в нашей стране?".


Эта картинка хорошо объясняет, чем повседневный быт кубинской молодёжи отличается от такого же быта молодёжи, скажем, Бразилии, или других латиноамериканских стран.


"Революция — единственная сила, которая может окончательно, за больший или меньший срок, решить проблемы нашей страны, и этому нет альтернативы, и мы нашим трудом, нашей борьбой, нашими усилиями преодолеваем все, что нужно преодолеть... Любой другой путь, такой, как капитуляция или сдача, кроме того, что он бесчестен, означал бы в тысячу раз большие материальные трудности."

"Вот что означает наша борьба, вот что означает спасти родину, Революцию и социализм! (аплодисменты)
Я повторю слова Масео в Барагуá (или после Барагуá — это были разные моменты): «Тот, кто попытается завладеть Кубой, захватит лишь пыль ее земли, смешанную с кровью, если только сам не погибнет в этой борьбе!» (продолжительные аплодисменты)
Социализм или смерть!
Родина или смерть!
Мы победим! (овация)".

Небольшой комментарий. Сегодня и граждане бывшего СССР могут ясно видеть, что обещания буржуазного процветания и "конца истории" на обломках социализма, которые раздавали тогдашние правые, были ложью и обманом. Вместо мира и процветания на вечные времена, которыми их манили в буржуазный строй, они получили разгорающуюся гражданскую войну на развалинах СССР, которую Кастро предвидел ещё в 1989 году, получили обнищание и новую "холодную войну" в мировом масштабе. Пока холодную... И путь в "буржуазный рай", казавшийся в 1989-1991 годах многим лёгким и беззаботным, ибо "лёгок спуск Авернский", "кроме того, что он бесчестен, означал в тысячу раз большие материальные трудности".
Tags: История, Коммунизм, СССР
Subscribe
Buy for 80 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments