Александр Майсурян (maysuryan) wrote in ru_polit,
Александр Майсурян
maysuryan
ru_polit

3. Урок политики (от Брежнева, про пользу скромности)



Сегодня (14 октября) — очередная годовщина отставки Никиты Хрущёва и избрания Первым секретарём ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева. В связи с этим, вероятно, уместен очередной "урок политики" от Леонида Ильича, который, кстати, как раз связан с его избранием.
Всем известно по народным сказкам: если сказочный герой слишком откровенно стремится к богатству и власти, то непременно останется в конце концов у разбитого корыта. А вот Иван-дурак совсем как будто не старается взойти на престол, и потому судьба сама надевает на него царский венец. Все это знают, но не все понимают, что та же логика действует и в реальной жизни.
Соперники Брежнева позднее язвительно вспоминали, как нерешительно он вёл себя при подготовке заговора. "Брежнев отчаянно трусил, иногда чуть не до истерики", — передавал такие рассказы Г. Арбатов. Очевидцы в один голос рисуют такую картину: "Брежнев очень нервничал. Он страшно был перепуган" (Егорычев). "Брежнев трусил. Боялся. Не брал трубку" (Шелепин). "Страшно это было. Брежнев дрожал, заикался, у него посинели губы" (Шелест). "Господи, как же он не хотел брать трубку!" (Семичастный).
Речь идёт о следующей истории: Леонид Ильич долго не решался позвонить Хрущёву в Пицунду, чтобы вызвать его в Москву. Брежнев (если верить воспоминаниям его будущих врагов) поднимал трубку, но потом обессиленно клал её обратно на аппарат. Говорил:
— А почему я должен разговаривать? Пусть кто-нибудь другой.
Окружающие уговаривали его набраться мужества и твёрдости духа. Он снова брал трубку... и снова тяжело опускал её. Так повторялось несколько раз, пока, наконец, в него не сумели вдохнуть необходимую решимость. "Мы его чуть не силой подтащили к телефону", — говорил позднее В. Семичастный.
Рассмотрим эту сценку более внимательно. Около восьми часов вечера 12 октября 1964 года. Заговорщики собрались в квартире Брежнева на Кутузовском проспекте. Всё их напряжение как бы сошлось в одном фокусе, в одной точке, и эта точка — телефонный аппарат. Поговорить по нему означает бросить жребий, перейти Рубикон. Заговор станет явным, и возврата назад после этого уже не будет. Телефонная трубка кремлёвской "вертушки" превратилась в нечто вроде царского скипетра или державы — поднять её значит принять на себя власть.
Как же понимать поведение Брежнева? Самое простое объяснение: он боялся и не мог с собой справиться. Допустим, что так оно и было. Но нет ли в его действиях какой-то чрезмерности, какого-то преувеличения? Почему он не боялся предстать перед своими сообщниками безвольным и мягкотелым, чересчур слабым? Рискнём предположить: именно таким он и хотел выглядеть перед ними! Они уже достаточно натерпелись от излишне властного и волевого Никиты Сергеевича. Из-за этих качеств они и захотели теперь от него освободиться.
Слабость, неуверенность, нерешительность были для них самыми желанными качествами будущего вождя. И чем больше Брежнев показывал свои сомнения и страхи, тем больше очков набирал он в глазах соратников. Пожалуй, если бы он твёрдо и крепко схватился тогда за трубку, ставшую на минуту зримым воплощением высшей власти, в окружающих могло зашевелиться беспокойство: "что-то он слишком охотно берётся за вожжи, уж не ошиблись ли мы в своём выборе?".
Несколько раз соискатель царского звания обессиленно опускал трубку на аппарат, как бы говоря своим жестом: нет, не могу, не справлюсь, увольте. И несколько раз его соратники ободряли и подталкивали его. Сами при этом всё сильнее укрепляясь в своём намерении именно этого человека, такого мягкого и слабого, такого послушного их воле, поставить во главе страны. Можно сказать, что когда Леонид Ильич всё же неохотно, через силу поднял трубку и начал разговор, возведение на престол состоялось. Хотя борьба ещё не закончилась, на голове у него уже сверкала невидимая корона.
Во время разговора Хрущёв, как обычно, ругался в своём стиле. "У вас что, в ж..пе чешется?". Его ведь нет в столице всего пару дней. "И вы уже там обоср..лись, вопросов решить не можете". Брежнев очень мягко, вежливо настаивал: "Все собрались... Без Вас нельзя... Мы просим". "Я подумаю", — в конце концов уступил Хрущёв. Он уже догадывался, в чём дело. Повесив трубку, премьер обратился к Микояну, который отдыхал вместе с ним:
— Это они хотят обо мне поставить вопрос. Ну, если они все против меня, я бороться не буду.
"Я сказал: "Правильно", — вспоминал Микоян. — Потому что как бороться, если большинство против него? Силу применять? Арестовывать? Не то время, не та атмосфера, да и вообще такие методы уже не годились. Выхода не было".
Вечером Брежнев перезвонил. "Хорошо, прилечу я", — сказал премьер.

P. S. Разумеется, могут сказать: но ведь известны и противоположные примеры, вот, например, другой Ильич, не второй, а первый, разве он не уверенно и смело шёл к власти, разве он не провозгласил, что "Есть такая партия!". Так, значит, данный "урок политики", по меньшей мере, не абсолютен! Нет. Урок всё-таки абсолютен, к власти Ленин решительно двигал не себя лично, а свою партию, а сам... как это ни покажется удивительно, но... тоже отказывался от поста лидера.
Свидетельство Анатолия Луначарского: "Сначала Ленин не хотел войти в правительство. Я, говорит, буду работать в Ц. К. партии... Но мы говорим, — нет. Мы на это не согласились. Заставили его самого отвечать в первую голову. А то быть критиком всякому приятно..."
На политических биографиях Сталина и Хрущёва, которые также в первый период своей деятельности всячески избегали роли единоличных вождей, останавливаться уже не буду...

Предыдущие посты по теме в сообществе:
1. Урок политики (от Сталина, про добродетели)
2. Урок политики (от Брежнева, про рога и про корону)
Tags: История, Политика, СССР
Subscribe
Buy for 80 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments