Вячеслав Новицкий (viacheslav_sn) wrote in ru_polit,
Вячеслав Новицкий
viacheslav_sn
ru_polit

Category:

Общественная опасность и суд над Соколовским

Общественная опасность - не просто красивое выражение. Это базис, на котором строится теория уголовного права. Деяние становится преступлением только тогда, когда оно общественно опасно. Если общественной опасности нет - нет и  преступления.

Как определяется общественная опасность? В континентальной системе права, к которой принадлежит Россия, она определяется очень просто: Уголовным Кодексом. Статьи УК, описывающие преступления и назначающие наказания, как раз и есть конкретные виды общественно-опасных деяний, сформулированные в зависимости от характера и степени.

Человек, незнакомый с уголовным судопроизводством, почувствует здесь определенное несоответствие:
термин "общественная опасность" выглядит несколько более широким, чем то, что может быть подробно и исчерпывающе расписано в отдельно взятой книге, даже если эта книга - Уголовный Кодекс. Законодатель об этом знает, именно поэтому установлен значительный промежуток между самой низкой и самой суровой мерой наказания - от года до трех, от 5 до пожизненного и т. д. Кроме того, запрет на наказание без конкретной статьи - очень важная защитная функция того же самого общества, поскольку потенциал общественной опасности произвола репрессивных органов переоценить невозможно. Пусть лучше будет не наказан виновный, чем наказан невиновный - это внешне красивая фраза написана кровью, и очень большой кровью, намного большей, чем любая техника безопасности.

Таким образом, ситуация, когда характер и степень общественной опасности выходят за рамки действующих норм права, вполне возможна. И здесь возникает вопрос: а кто меряет характер и степень общественной опасности? Ну ладно, сделаем поправку на несовершенство мира: кто ДОЛЖЕН мерять? Ответ очевиден: общество и должно мерять. Прекрасно! Но если бы вопрос измерений решался простым большинством, мы бы и в наше время не были лишены захватывающей возможности глазеть на публичные казни, проводимые креативно и с фантазией. Именно поэтому, осознавая свою склонность к примитивной "справедливости", общество, для целей разбора уголовных дел, выделяет из себя судей - квалифицированных людей, имеющих авторитет и максимальную независимость. Здесь, впрочем, тоже пожелания с реальностью расходятся, наглядный пример - судебная система РФ.

РФ не первая: расхождение существует ровно столько, сколько существует судебная система - см. средневековую картинку, как снимают кожу с неправедного судьи. Общество создало дополнительную степень защиты: приставлять к судьям "помощников" - присяжных, судебных заседателей и т.п.

Теперь к делу. Есть пример в истории России, когда в правосудии произошел форменный бардак: некая Вера Засулич, при том, что она сама признавалась в покушении на убийство, была признана невиновной судом присяжных заседателей. Бардаком это дело посчитало абсолютное большинство профессиональных юристов, но если вернуться к той самой общественной опасности, мы видим примечательную вещь: общество, в лице присяжных заседателей (и не только присяжных заседателей - вся российская общественность ликовала от этого приговора) признало неопасным для себя убийство.

Сегодня, хоть, как и всегда "акторы" пытаются выдать общество за идиотов, говоря, что СМИ неправильно пишут про ловлю покемонов, а судили Соколовского за экстремизм в роликах, происходит нечто похожее. Отлично общество понимает, за что судили Соколовского! Юристы часто забывают, что установление "истины по делу" вовсе не самоцель уголовного процесса, а лишь средство, располагающее к максимально объективной оценке деяния. Оценка же дается в зависимости от степени и характера общественной опасности.

И вот общество считает для себя более опасным суд над Соколовским, чем те деяния, которые Соколовский совершал. Не привлекать Соколовского к ответственности, по мнению большинства, составит меньший ущерб общественным интересам, чем суд над ним.

Собственно, в этом вся суть существующего резонанса,  а не в том, виновен на самом деле Соколовский или невиновен, можно судить за атеизм или нельзя. Здесь схожесть с делом Засулич. Континентальная система права не способна переварить этот прецедент, дает сбой и зависает. Отсюда мысль, что условный срок - какой-то там компромисс, хотя это, на самом деле, вариант, не устраивающий ни одну из сторон. Фактически, общество разошлось со своим уголовным кодексом, списком всего того, что считается общественно-опасным.

Факт общественного кризиса налицо. Между тем, именно в этом факте – и его разрешение. Поступок Соколовского «опасен» не для всего общества, а для отдельной его части.


Прежде всего – опасен ли он для верующих? Нет, для верующих, согласно Евангелию, призывающему не судиться с «внешними» в неправедном «внешнем» суде, суд над Соколовским опасен намного больше, чем то, что он делал. Большинство верующих этот момент прекрасно осознают, просто не утруждая себя оценкой поведения «церковных уполномоченных», а из этого создается впечатление, что верующие «за».

Неверующим вообще все равно. Кому тогда опасен Соколовский, кто его осуждает, прикрывшись интересами верующих? Да все те же лица: элита, возникшая на базе растаскивания изначально общественной собственности. Такая элита вынуждена прикрываться общественным интересом, хотя, на самом деле, существует вопреки ему. И ей важен вовсе не конкретный Соколовский, а возможность, прикрывшись, обеспечивать собственное существование.

Общество прекрасно разобралось в ситуации и жалеет Соколовского вовсе не потому (или вопреки тому), что он хулиган или прочее в этом роде. Никто его не покрывает и не оправдывает. Просто не дает право его осуждать тем, кто это право будет использовать не во благо, а во вред общественным интересам.

«Распни, распни Его!» - кричала толпа, и этот момент очень любят использовать для доказательства того, что общество способно ошибаться, в отличие от начальства, представленного колеблющимся Пилатом. Умалчивают, что начальство в этом событии представлено вовсе не «внешней силой» Пилатом, а первосвященниками, подговаривающими народ на крики и имитирующими тем самым «глас народа» - общественное мнение. Возмущение против суда над Соколовским – и есть оружие защиты общества от подобных прецедентов.

Чтобы никто не пытался прикрываться возмущением верующих для обделывания своих делишек, верующие возмущаются судом над Соколовским.
Subscribe
Buy for 80 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments