Александр Майсурян (maysuryan) wrote in ru_polit,
Александр Майсурян
maysuryan
ru_polit

Ещё к юбилею К. Аксакова. Страсти по зипуну и мурмолке


Это удивительная и редкая фотография. Славянофил Константин Аксаков в русской одежде, которую он стал демонстративно носить. Дворянин в мурмолке и косоворотке! Фотография из семейного альбома, обрамлена засушенными цветками анютиных глазок. 1850-е, РГАЛИ

Продолжая тему, о которой уже писал в сообществе — 200-летнего юбилея со дня рождения Константина Сергеевича Аксакова — мыслителя, сыгравшего немалую роль в отечественной идейной истории...
В 1840-е годы он стал зачинателем оригинального движения: отказа дворян от сюртуков, шляп, фраков и прочих европейских нарядов, введённых ещё Петром, и возврата к традиционной русской одежде. Символом этого движения стала мурмолка — старинная боярская шапка, немного похожая на шапку современных Дедов Морозов. Или, как её определяют словари, "круглая высокая шапка с плоской тульей из алтабаса, бархата или парчи, с меховой лопастью в виде отворотов. Мурмолки украшались иногда запонкой с жемчугом и белым дорогим пером". Кроме того, Константин Сергеевич облачился в косоворотку и сшил себе длиннополый зипун — "святославку", а также отпустил бороду, чего служащие дворяне с петровских времён не делали. И, как будто всего этого было мало, в дополнение он нередко надевал ещё красную рубаху и сапоги...
Разумеется, такое экстравагантное и сверхэпатажное по тем временам поведение со стороны дворянина вызвало огромнейший скандал. В первую очередь, последовали язвительные насмешки со стороны вечных критиков славянофилов — кружка западников. Пётр Чаадаев шутил, что Аксаков оделся так "национально", что народ на улицах принимал его за персиянина. Поскольку к тому времени никто уже в России мурмолок не носил...
Скоро, однако, у Аксакова появились последователи среди дворянства, также водрузившие на свои головы мурмолки.


Мурмолка на старинном портрете

Западник Виссарион Белинский писал: "Петербургские журналы действительно подтрунивали над мурмолками, а московские журналы точно не подтрунивали над ними; но это не потому, чтоб мурмолки были смешны только в Петербурге, в Москве же были бы не смешны, а опять-таки потому только, что в Москве всего-навсего один журнал, да и тот родственный мурмолкам. А что над ними смеялись петербургские журналы – в этом нет ничего предосудительного для петербургских журналов... Смеяться, право, не грешно/ Над тем, что кажется смешно".


Портрет В.Г. Белинского. 1876

belinski1.jpg
Борис Лебедев. В.Г. Белинский и славянофилы

Однако скоро движением "за русское платье" и ношение бороды oбеспокоилось правительство. Оно усмотрело в подобной моде нечто революционное, и в апреле 1849 года специальным циркуляром запретило дворянам, и прежде всего состоящим на государственной службе, ношение бород. А с Константина Аксакова и и его отца Сергея Тимофеевича были взяты персональные расписки, по которым они обязывались не появляться в общественных местах "в русской одежде".
Между прочим, в отечественной истории можно найти немало примеров того, как идейные взгляды выражались через одежду. Например, апрель 1849 года нанёс тяжкий удар по зипунам и мурмолкам, а почти ровно через сто лет, в марте 1949 года, в "Крокодиле" появился знаменитый фельетон Д. Беляева против стиляг (откуда и пошло это слово).
Вот только направление этого движения "стиляг" 1950-1960-х годов, тоже шедшего снизу, было ровно обратным аксаковскому. Ведь сами стиляги даже называли себя "штатниками" (т.е. поклонниками США и Запада). Главную улицу любого города они переименовывали в "Брод", т. е. "Бродвей", и т.д. Можно даже сказать, что если славянофилы начали движение от образованной публики "к народу", переодевшись в русское платье, и этот процесс шёл целое столетие, включая всё революционное движение и саму революцию, то стиляги возглавили спустя сто лет обратный стихийный процесс — отката назад, обособления и отделения "публики" от народа.
(И, кстати, в скобках заметим, что оба движения, и поборников мурмолок, и стиляг, в каком-то смысле победили. По крайней мере, внешне. Российские монархи к концу XIX века отпустили бороды, о чём так мечтали славянофилы, а Леонид Ильич Брежнев носил на руке золотые перстни, что в 50-е годы было бы однозначно заклеймлено как "стиляжничество". Но только вели эти движения, повторим, в прямо противоположные стороны...).
Ну, а чтобы представить, какие страсти кипели в 1840-е годы по зипуну и мурмолке, вот небольшие отрывки из переписки Константина Аксакова с его другом Николаем Свербеевым (как нетрудно понять, западником по взглядам).

1848–1849 годы. Константин Аксаков – Николаю Свербееву:
"Я надел наконец Русское платье, с тем, чтоб никогда не скидавать его. [...] Я сделал это спокойно, свободно и серьёзно; но чем серьёзнее, тем твёрже. Себя не обманываю нисколько. Вижу ясно всю мелкость и утомительность, всю медленность борьбы, которую веду за русскую жизнь и самобытность против иностранного маскерада, против соблазна удобной роли обезьяны. Вижу, как заплыла наша народность и Русские начала светской общественной тиной. Знаю могущество этой тины, состоящее более всего в том, что это тина, а не гранит. Насмешки, сомнения, недоразумения – всё это мне знакомо. Но, со всем тем, я не смущаюсь и иду своей дорогой, подвигаясь хоть на волос. [...] Я вижу очень хорошо, что с подобным решением придется мне, верно, не знать семейного счастия. [...] Зипун, сарафан! Это почти такие же неодолимые препятствия, как для иных кровная вражда или разница состояний."

Н. Д. Свербеев – К. С. Аксакову:
"Константин Сергеевич,
Я всегда был уверен, что Вы наконец достигнете своей цели, что Вы наденете русское платье! Не знаю, поздравить ли Вас с этим подвигом? Нет, откровенность отношений наших этого не позволяет! [...] Вы отреклись от общества и внутренне и внешне! Но, отрекаясь от одной стороны – к какой же пристали Вы?.. Вышедши из Маскарада – в какую жизнь вышли Вы?.. Откланявшись в последний раз европейской шляпой обезьянам (так Вы нас называете), в сообщество каких людей вступили Вы??… Вы скажете на это: «Народ – моя сфера!». Но этот ответ гордый и решительный будет ошибочен… Народ Вас не знает... Он Вас не понимает и никогда не будет в состоянии понять, в силу какой мысли вы ищете себе места в его быте, в его среде, – и так Вы будете только духовно числиться в народе!… Вам теперь открывается странная дорога, никем ещё не пройдённая!… Доселе Вы также боролись и боролись постоянно – но Ваша борьба была борьба мысли с мыслию – ибо если Вы в убеждениях расходились с обществом, то во внешнем, то по платью Вы были его членом. Теперь и мыслию, и словом, и платьем Вы нам чужды!… Мы воры, изменники, обезьяны в глазах Ваших!!… Всё это Вы говаривали и прежде, но слово Ваше забывалось, наружность роднила Вас с нами! Теперь не говоря даже этого, не придавая нам этих эпитетов (чего впрочем от Вас ожидать нельзя) – весь Ваш образ будет повторять убеждение Ваше, для всех нас оскорбительное. Прощайте! Мы разошлись дорогой! Я пойду по менее странной и блестящей! Судьба Вам указала на другую! В стремлениях своих мы никогда не сойдёмся!.."

Константин Аксаков – Николаю Свербееву:
"Да, я не перешёл из одной жизни в другую; оставив одну сферу, я не вошёл в новую... Но куда я пришёл, где же я? спросите вы. Я иду, отвечаю я вам. Неужели вы непременно требуете, чтобы вам отвечали, где находишься? Неужели другого вопроса, как этот, не признаёте вы?.. Я вовсе не пришёл, я иду, я ещё путешественник и странник, идущий к святым или священным местам, и на мне одежда странника... Но поставьте вопрос иначе, и тогда он будет правилен; спросите: куда идёшь? Тогда отвечать вам можно... Я иду к самобытности от обезьянства; теперь, чтоб сказать определённее, я иду к народу от публики; ещё проще: я иду домой".

И в заключение – ещё несколько слов. Может показаться, что всё это – и эпатаж славянофилов с их мурмолками, и даже движение стиляг, многие из которых ещё живы – чисто исторические изыскания, не имеющие отношения к современности. Нет, это не так. Потому что Аксаков и его друзья-оппоненты из кружка западников, вроде Герцена и Белинского, стали зачинателями великого движения, "от публики к народу", движения, составившего смысл русской и потом советской истории на целое столетие. И Константин Аксаков был совершенно прав, когда отвечал своему другу на его замечание: "Вам теперь открывается странная дорога, никем ещё не пройдённая!…" – прекрасными словами "я иду... иду к народу от публики".
Ну, а мы стали современниками и участниками столь же великого отлива в обратную сторону, начавшегося в 1950-е годы, когда "публика" всё больше обособлялась и отдалялась от народа, превращаясь в его ярых ненавистников и врагов. Этот процесс продолжается и сегодня. Не очень здорово от рассказа о замечательных людях переходить к описанию жизни мелких насекомых из отряда вшей, но иногда приходится. Вот что на днях написала небезызвестная современная аристократка мадам Курицына Божена Рынска в своём твиттере:


И ведь не она одна, увы, так "мыслит" и чувствует. Но пока что не видно среди нас Аксаковых и Герценов, которые самим фактом своего существования сделали бы подобное поведение категорически неприемлемым и неприличным для всех уважающих себя людей...
Tags: История, Россия
Subscribe
Buy for 80 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment