tipaeto (tipaeto) wrote in ru_polit,
tipaeto
tipaeto
ru_polit

Современность в «Винни-Пухе»

Наше всё-всё-всё



В октябре 1926 года вышла первая из повестей Алана Милна о Винни-Пухе и всех-всех-всех. Истории о Волшебном Лесе и его обитателях уже 90 лет не только остаются одной из главной детских книг и просто синонимом детства, но и привлекают особое внимание взрослых. Философы, психоаналитики, теологи, историки и политологи всего мира бесконечно интерпретируют созданный Милном мир, ищут прототипы персонажей и применяют к ним модные культурологические модели и философские воззрения. По случаю юбилея Weekend тоже предлагает несколько новых трактовок любимого текста .

Постмодерный В. Расшифровка кода Винни — Анна Толстова

Очередное сенсационное открытие сделали британские ученые: известного английского писатели Алана Александра Милна (1882-1956) никогда не существовало в действительности — это всего лишь литературная мистификация. Согласно последним данным компьютерной нанотекстологии, "Винни-Пух и все-все-все" написан известным российским критиком Борисом Гройсом в переводе Бориса Заходера. Эксперты Международного фонда борьбы с коррупцией в искусстве (организация, запрещенная в России) убедительно доказывают, что роман иносказательно описывает неофициальную московскую художественную сцену. Крупнейший авторитет в области новейшего виннипуховедения доктор Стоун любезно согласилась рассказать читателям Weekend о результатах расшифровки кода Винни и научных дискуссиях по поводу сенсации века


Винни-Пух



Фото: E.H.Shepard


В образе главного героя романа выведен основатель "Коллективных действий" Андрей Монастырский. Его путь к современному искусству лежит через заумную поэзию ("Тара-тара-тара-ра! / Трам-пам-пам-тарарам-пам-па!") и философию логического позитивизма ("Если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю, то дыра — это нора, а нора — это Кролик" и т.п.). Одна из главных акций Монастырского и его группы описана в "Главе третьей, в которой Пух и Пятачок отправились на охоту и чуть-чуть не поймали Буку": полем действия, как обычно, становится зимний загородный пейзаж, автореферентное хождение по кругу собственных следов отсылает к традиции русской геометрической абстракции, а отсутствующий Бука — как Другой или как симулякр, копия без оригинала,— свидетельствует о влиянии идей французского постструктурализма на московский романтический концептуализм. Ученые полагают, что в этом фрагменте содержится имплицитная критика герметичности и тавтологичности "Коллективных действий".

Пятачок



Фото: E.H.Shepard


Наиболее сложным для дешифровки героем романа оказывается Пятачок. Только по ряду косвенных признаков можно сделать вывод о прототипе: "крошечное", вечно напуганное "Маленькое Существо", восходящее к мифологеме "маленького человека" в классической русской литературе; рудименты коммунального быта вроде надписи "Посторонним В" у входа в дом; самый характер надписи на поломанной (то есть мусорной) доске с ее административно-императивной лексикой и жэковской эстетикой — в Пятачке опознается Илья Кабаков. Сцена, где Пятачок прикидывается Крошкой Ру и попадает к Кенге, указывает на персонажность как главный принцип поэтики Кабакова. Картина Всемирного потопа в "Главе девятой, в которой Пятачок совершенно окружен водой" подчеркивает апокалиптический характер кабаковской утопии и является прямой цитатой из инсталляции "Случай в музее". Недвусмысленна и рифма "Пятачок — Кабачок", отсылающая к работе Юрия Альберта "Я не Кабаков. Кабачок".

Кролик



Фото: E.H.Shepard


В единственном среди всех-всех-всех обладателе "настоящих Мозгов", вежливом, рассудительном и "очень умном" Кролике, последовательно отстаивающем принципы либерализма и демократического самоуправления в Дремучем Лесу, принято видеть Юрия Альберта, что связано не столько с характером его очень умного искусства, сколько с гражданской позицией, которую он не устает проявлять в фейсбуке. Полагают также, что "Глава пятнадцатая" о неудавшемся "укрощении Тигры", где Кролик и его друзья "умудрились заблудиться", аллегорически указывает на тупиковость пути "чистого" западного концептуализма, выбранного Альбертом.

Иа-Иа



Фото: E.H.Shepard


У большинства филологов не вызывает сомнений прототип другого важного персонажа романа: теоретик и практик бумажной архитектуры Юрий Аввакумов легко узнается в образе ослика Иа-Иа. Это единственный обитатель Леса с развитыми аналитическими способностями, необходимыми архитектору, и богатым художественным воображением, необходимым архитектору-бумажнику, что он и сам прекрасно осознает: "Остальные не способны думать. Вот в чем их беда. У них нет воображения. Для них хвост — это не хвост, а просто добавочная порция спины". Центральным конфликтом в истории Иа-Иа служит разрыв между архитектурной теорией и строительной практикой: Пух и Пятачок принимают дом, выстроенный Иа-Иа, за "груду палочек" и немедленно возводят аналогичную постройку, воспользовавшись первоначальной идеей и материалом, но в другом урбанистическом контексте. Подчеркивается, что скептицизм Иа-Иа вызван не отдельными практическими неудачами, а глубоким переживанием трагедии нереализованности идей русского авангарда. Правда, независимый китайский исследователь Х*й У Фсин полагает, что под маской Иа-Иа скрывается Анатолий Осмоловский, превративший свой аккаунт в фейсбуке в площадку несколько занудной и переходящей на личности институциональной критики. Однако профессор У Фсин не может подкрепить свою версию ничем, кроме ссылок на схожесть темпераментов, научно не верифицируемую.

Тигра



Фото: E.H.Shepard


По единодушному мнению исследователей, Тигра — собирательный образ радикального московского акционизма 1990-х годов. Тактика внезапного наскакивания является единственной возможностью заявить о себе на глобальном художественном рынке для персонажа, состоящего в сложных субъектно-объектных (де)колониальных отношениях между бывшим Востоком и бывшим Западом. Тигра одновременно и "благородный дикарь", еще не знающий, что любят Тигры на завтрак, и экспансивный конкистадор, распространяющий свое влияние на все пространство Леса. Отмечают, что акционистская практика Тигры базируется на постоянном испытывании границы телесности (см. "Главу тринадцатую, в которой выясняется, что Тигры не лазят по деревьям") и не чужда поэтики неудачи (ibid.).

Кенга и Крошка Ру



Фото: E.H.Shepard


Отношения Кенги и Крошки Ру демонстрируют преемственность поколений в московском концептуализме, однако в научных кругах до сих пор не установился консенсус относительно прототипов этих персонажей. Одни видят в Кенге и Крошке Ру Виктора Пивоварова и Павла Пепперштейна, другие, протестуя против столь прямолинейных трактовок, настаивают на собирательном характере обоих образов.

Сова



Фото: E.H.Shepard


Предположительно под видом Совы выведен типичный арт-критик, подслеповатый, малограмотный и тщательно скрывающий свою некомпетентность, но пользующийся репутацией интеллектуала. Изредка пролетая над Лесом и толком не замечая его обитателей, он слывет большим знатоком лесной жизни. По вкусам консервативен (см. описание обстановки дома Совы в "Главе шестнадцатой, в которой Пятачок совершает Великий Подвиг"). Впрочем, такая деталь, как готовность Совы написать что-то бесплатно, даже если это всего лишь надпись "Про зря вля бля сдине мраш деня" на горшке, предназначенном в подарок Иа-Иа, вызывает сомнения в правильности атрибуции.

Кристофер Робин

Совершенно очевидно, что фигура мудрого повелителя Леса, связывающего всех персонажей друг с другом, разрешающего любые конфликты как deus ex machina и затевающего масштабные проекты вроде "искпедиции" к Северному Полюсу, в которой недвусмысленно прочитывается аллюзия на Московскую биеннале современного искусства,— это Иосиф Бакштейн. Однако ученые делают противоречивые выводы из этого не нуждающегося в доказательствах положения: близкие к Франкфуртской школе полагают, что Кристофер Робин играет роль тоталитарного кукловода, последователи Жан-Франсуа Лиотара приписывают ему авторство "большого нарратива" романа (то есть официальной истории московского концептуального круга), отмечая при этом кризис иерархических моделей и проявления ризоматического принципа организации социальных связей в Лесу. Отдельные исследователи полагают, что финальная сцена ухода Кристофера Робина из Леса является гениальным предвидением автора "Винни-Пуха", предсказавшего резкую трансформацию проекта "современное искусство" в России 2010-х годов.




Subscribe
Buy for 80 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments