Александр Майсурян (maysuryan) wrote in ru_polit,
Александр Майсурян
maysuryan
ru_polit

75 лет назад. Революционер в смокинге


На этом белогвардейском плакате Х. Г. Раковскому тоже нашлось "почётное" место (в центре). Как известно, нет более высокой похвалы для революционера, чем ненависть классовых врагов :) А Раковского они ненавидели как главу правительства красной Украины

Как я уже упоминал в предыдущем посте, 11 сентября исполнилось 75 лет со дня смерти Христиана Георгиевича Раковского (1873—1941), большевика, революционера на протяжении доброго полувека, участника Октября, до 1934 года — лидера левой (то есть троцкистской) оппозиции внутри СССР.
Раковский больше известен как дипломат, но, по замечанию Троцкого, "о Раковском говорить как о дипломате, значит, принижать Раковского... Раковский был писателем, оратором, организатором... одним из главных строителей Красной Армии". Но и дипломатом он был блестящим, "не только потому, что он ещё в молодые годы умел при случае носить смокинг и цилиндр, но прежде всего потому, что он очень хорошо понимал людей, для которых смокинг и цилиндр являются производственной одеждой".

Из мемуаров Надежды Иоффе: "Раковский родился в Болгарии, вырос в Румынии, образование получил во Франции, и... русский революционер. Говорил одинаково хорошо и на румынском, и на болгарском, и на русском языке, и ещё на нескольких европейских. И неизвестно, какой язык для него родной. Помню, я спросила его однажды — на каком языке он думает? Раковский подумал и сказал: "Наверное, на том, на котором в настоящий момент говорю.""
В 1922 году Троцкий говорил о нём:
— Исторической судьбе было угодно, чтобы Раковский, болгарин по происхождению, француз и русский по общему по­литическому воспитанию, румынский гражданин по паспорту, оказался главой правительства в Советской Украине.


Х. Г. Раковский и Л. Д. Троцкий в 1924 году. Они были знакомы с 1903 года

Ещё Троцкий вспоминал такой свой диалог с Раковским:
— Ты представлялся, говорят, британскому королю?
— Представлялся, — с весёлым огоньком в глазах ответил Раковский.
— В коротких панталонах?
— В коротких панталонах.
— Не в парике ли?
— Нет, без парика.
— Ну, и что ж?
— Интересно, — ответил он.
"Мы смотрели друг на друга и смеялись. Но ни у меня не оказалось желания спрашивать, ни у него рассказывать, в чём же, собственно, состояло "интересное" при этой не совсем обычной встрече революционера, высылавшегося девять раз из разных стран Европы, и императора Индии. Придворный костюм Раковский надевал так же, как во время войны красноармейскую шинель, как и производственную одежду".
Революционер в смокинге и цилиндре и даже порой в кюлотах, тех самых придворных кюлотах, которые отвергли ещё парижские санкюлоты (за что и получили своё прозвание). "Европеец, и настоящий европеец", — не раз с удовольствием говорил Ленин про Раковского. Владимир Ильич очень высоко оценил деятельность Раковского на Украине, в том числе мирное объединение с украинскими эсерами-боротьбистами, которого ему удалось добиться. "Вместо восстания боротьбистов, которое было неизбежно, — говорил Ленин, — мы получили, благодаря правильной линии ЦК, великолепно проведённой т. Раковским, то, что всё лучшее, что было в среде боротьбистов, вошло в нашу партию под нашим контролем, с нашего признания, а остальное исчезло с политической сцены. Эта победа стоит пары хороших сражений".
С конца 1927 года, когда троцкистская оппозиция потерпела поражение, для Раковского наступила полоса ссылок. Любопытное свидетельство оставил американский журналист Луис Фишер, встречавшийся и беседовавший с ним в ссылке в Саратове в 1929 году: «Иногда я сопровождал его в столовую; люди глубоко кланялись и снимали шапки, потому что этот политический преступник в изгнании был наиболее известным и наиболее уважаемым жителем Саратова».
И в ссылках Раковский продолжал напряжённо работать. Вот в качестве иллюстрации две небольшие цитаты. Первая отражала точку зрения большинства партии:
"Что касается классовой природы нашего государства, то я уже говорил выше, что Ленин дал на этот счёт точнейшую формулировку, не допускающую никаких кривотолков: рабочее государство с бюрократическим извращением в стране с преобладанием крестьянского населения." (И. В. Сталин, 15 марта 1927 года)
А эта цитата — из обращения левой оппозиции в ЦК ВКП(б) и ко всем членам партии в апреле 1930 года. Оно было подписано Х. Раковским, В. Коссиором, Н. Мураловым и другими вождями оппозиционеров:
"От рабочего государства с бюрократическими извращениями — как определял Ленин нашу форму правления — мы развиваемся к бюрократическому государству с пролетарско-коммунистическими пережитками. На наших глазах оформился и дальше оформляется большой класс правящих, имеющий свои внутренние подразделения, растущий путём расчётливой кооптации, через прямое и косвенное назначенчество (путем бюрократического выдвиженчества или фиктивной выборной системы). Об'единяющим моментом этого своеобразного класса является та же своеобразная форма частной собственности, а именно государственная власть."
Первая цитата — общая констатация, с которой к середине 1927 года, как мы видим, ещё соглашались и сталинцы, и троцкисты.
Вторая — более чем смелый (и теоретически, и практически) теоретический вывод, к которому пришла троцкистская оппозиция внутри СССР. Кстати, примечательно и то, что в апреле 1930 года оппозиционеры, находившиеся в ссылках в СССР, ещё имели, пусть и нелегальную, возможность общаться, формулировать свои политические платформы и публиковать их за рубежом, в "Бюллетене оппозиции" Троцкого. В 1930 году от этого прогноза можно было просто отмахнуться. В 2016 году, на развалинах СССР, из которых (как мы хорошо видим на Украине) калёным железом выжигаются последние "пролетарско-коммунистические пережитки" (это так прямо и называется — "декоммунизация"), отмахиваться от подобной оценки и её прогноза значительно труднее. Можно, конечно, поспорить, правильной ли была оценка государственной власти как "своеобразной формы частной собственности", да и само употребление слова "класс" по отношению к руководящему слою СССР. Но пищу для размышления эти немногие фразы определённо дают...


Христиан Георгиевич Раковский, полпред во Франции и Георгий Васильевич Чичерин, нарком иностранных дел в посольстве Советского Сoюза. 1925




Х. Г. Раковский


Раковский и премьер-министр Болгарии Стамболийский в Генуе. 1922 год. Стамболийский записал в дневнике: «Самый сильный человек в русской делегации — болгарин Раковский».


Раковский в группе советских дипломатов


Х.Г. Раковский — председатель Временного рабоче-крестьянского правительства Украины

В 1934 году Раковский решил примириться с партией и сложил с себя "звание" лидера троцкистской оппозиции. Это его решение вызвало глубокое разочарование у Троцкого. Он записал в дневнике: «Раковский был в сущности моей последней связью со старым революционным поколением... Теперь не осталось никого». Он язвительно замечал в 1935 году: «Раковский милостиво допущен на торжественные собрания и рауты с иностранными послами и буржуазными журналистами. Одним крупным революционером меньше, одним мелким чиновником больше».
А Надежда Иоффе, также в 30-е годы примыкавшая к оппозиции, вспоминала, как родственники уговаривали её примириться с партией: "Как основной аргумент, все приводили в пример уважаемых мною старших товарищей, бывших активных оппозиционеров, к этому времени отошедших от оппозиции. В ответ на это я всегда отвечала: "А Раковский?" И именно в это время, как гром с ясного неба, появилось в газетах заявление Раковского. Написано оно было максимально сдержанно, примерно так: "Допустил ошибки... прошу вернуть в партию..." И вот тут я задумалась: может быть, я действительно чего-то не понимаю, ведь не сравнить же политический опыт мой и Раковского — человека, который занимался революционной деятельностью в течение сорока лет. В Болгарии и в Румынии, во Франции и в России. Заподозрить его в беспринципности я не могла... Я ему позвонила, и он тут же сказал: "Приходи". Жил он тогда на Тверском бульваре. Когда я пришла, с ним была дочка Лена и её муж. Лена была дочерью его жены, но он удочерил её в детстве, она носила его отчество и фамилию. Дома её называли смешным румынским именем Кокуца. А муж её был известный поэт Иосиф Уткин. Мне очень нравились его стихи, и я бы охотно с ним познакомилась. Но в ту минуту он был мне совсем ни к чему. Впрочем, они тут же ушли, и мы остались разговаривать с Христианом Георгиевичем. Он очень хорошо говорил со мной, что надо любыми путями вернуться в партию. Он считал, что в партии, несомненно, есть определенная прослойка, которая в душе разделяет наши взгляды, но не решается их высказать. И мы могли бы стать каким-то здравомыслящим ядром и что-то предпринять. А поодиночке, говорил он, нас передавят, как кур."
Если верить этому свидетельству (а почему бы ему не верить?), то получается, что Раковский, примирившись с партией, вовсе не складывал идейного оружия, а рассчитывал ещё побороться.
В Москве Раковского вновь посетил Луис Фишер, записавший свои впечатления: "Ссылка не надорвала его. Но он следил за Европой из Барнаула и не обнаруживал там революции. Зато он видел, как фашизм расползается из одной страны в другую... Гитлер привёл его назад к Сталину".
В ноябре 1935 года Раковский был восстановлен в ВКП(б), но в 1937 году такие "скрытые оппозиционеры", как он, вновь оказались под ударом... К тому времени он уже ясно видел свою судьбу, и говорил своей племяннице: «Ты же изучала французскую революцию, знаешь, как развивались события, сначала был Дантон, потом Робеспьер. У революции свои законы. Революция пожирает своих детей»...
Tags: История, Коммунизм, Россия
Subscribe
Buy for 80 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments