Александр Майсурян (maysuryan) wrote in ru_polit,
Александр Майсурян
maysuryan
ru_polit

224 года назад. Исторические уроки "сентябрьских убийств"


Леон-Максим Февр (1856-1941). Смерть принцессы де Ламбаль (3 сентября 1792). 1908

Сентябрь, особенно его первые дни – довольно несчастливый месяц для контрреволюционеров. В революционной Франции 1792 года 2-3 сентября произошли знаменитые "сентябрьские убийства". У власти в это время находились жирондисты – что-то вроде аналогов российского Александра Фёдоровича Керенского, пытавшиеся усидеть между двух стульев, революции и контрреволюции. А по Парижу 2 сентября пронёсся слух, что пруссаки взяли Верден, последнюю крепость, прикрывавшую дорогу на столицу (на самом деле это случилось чуть позже, вечером того же дня). И тогда народ, не полагаясь на власти, решил взять борьбу против врагов революции в свои собственные руки и устроил самосуд над арестованными аристократами. Любопытно, что в тот момент почти все вожди якобинцев, кроме Марата, осудили происшедшее и отвернулись от "сентябристов", хотя некоторые потом и признавали, что эти стихийные народные действия, возможно, спасли революцию.
Ну, а в России 5 сентября 1918 года был официально объявлен красный террор – в ответ на покушение на Ленина и убийства большевиков Урицкого и Володарского.


Александр Рослин (1718-1793). Портрет принцессы де Ламбаль. Картина выполнена в жанре рококо

Наиболее ярким событием 2-3 сентября 1792 года был народный самосуд над принцессой де Ламбаль. Принцесса, по общему мнению историков, была причастна к первому королевскому заговору, когда в 1791 году король попытался бежать из Парижа и был народом задержан в Варенне. Правда, cуществование второго заговора, годом позже, историки-роялисты отрицают... Ну, им так положено. А вот парижский народ в наличии этого заговора не сомневался.


Жан-Батист Шарпантье (1728-1806). Портрет принцессы де Ламбаль


Жозеф-Сиффред Дюплесси (1725-1802). Портрет принцессы де Ламбаль


Антуан Франсуа Калле (1741-1823). Мария-Луиза Савойская, принцесса де Ламбаль

Казни принцессы предшествовал короткий народный суд, на котором председателем был прокурор городской коммуны известный левый якобинец журналист Эбер. Войдя в зал, принцесса в первый момент потеряла сознание. Эбер подождал, пока она придёт в себя, и потребовал: «Назовите себя».
«Мария Луиза, принцесса Савойская», – отвечала арестованная.
Эбер спросил о роде её занятий.
«Обергофмейстерина королевы».
«Что вам известно о придворном заговоре 10 августа?» – спросил прокурор.
«Я ничего об этом не знаю, – ответила принцесса. – Я даже не знаю, существовал ли такой заговор вообще. Я впервые о нём слышу».
«Тогда ваш долг – присягнуть, что вы поддерживаете идеи свободы и равенства и во всеуслышание заявить о том, что вы ненавидите короля и королеву и весь монархический режим», – заявил Эбер.
«Я действительно поддерживаю идеи свободы и равенства, – отвечала принцесса, – но я никогда не признаюсь в ненависти к государям, потому что это не соответствует истине и противно моей совести».
Поддерживающий под руку г-жу Ламбаль тюремщик тихо сказал ей: «Умоляю вас, поклянитесь немедленно во всём, иначе в противном случае вы погибнете».


Гравюра, изображающая народный суд над принцессой де Ламбаль

Но принцесса промолчала. «Освободить эту аристократку!» – объявил Эбер своё решение. «Освободить» означало снять тюремную охрану, то есть отдать в руки толпы для расправы.
Судя по некоторым свидетельствам, казнь принцессы произошла довольно быстро. Но, конечно, роялистам этого было мало, и сцена стала обрастать всё новыми и новыми жуткими подробностями.
«Первый удар сабли сбил с её головы чепец, и длинные белокурые волосы рассыпались по плечам. Второй удар рассек ей лоб до глаза, и хлынувшая кровь мгновенно залила её платье и волосы. Теряя сознание, она стала оседать на землю. Но толпе хотелось продолжения зрелища. Её заставили подняться и идти по трупам. Она снова упала. Вероятно, она была ещё жива, и некто Шарла, решив её прикончить, нанес ей удар дубиной. И, как бы дождавшись своего часа, толпа с остервенением набросилась на тело, полосуя его саблями, протыкая пиками, пока оно не превратилось в окровавленный и бесформенный обрубок».


Убийство принцессы де Ламбаль


Гравюра 1815 года (год Реставрации монархии Бурбонов во Франции), изображающая убийство принцессы де Ламбаль

Жестоко, но всё-таки слишком быстро, надо бы продлить и растянуть действие. И вот следующее описание, нагоняющее побольше жути, из письма графа де Ферсана от 19 сентября 1792 года: «Перо не в силах описать подробности казни мадам де Ламбаль. Её терзали самым жутким образом в течение восьми часов. Вырвав ей грудь и зубы, её около двух часов приводили в сознание, оказывая ей всяческую помощь, и всё это для того, чтобы она могла «лучше почувствовать смерть».
Продолжение в том же духе: «Какой-то негодяй нёс на острие пики голову с белокурыми волосами, слипшимися от крови. У второго, следовавшего за ним, в одной руке было окровавленное сердце жертвы, в другой – её внутренности, причём кишки он обмотал вокруг запястья. Монстр похвалялся, что сегодня за ужином он попотчует себя сердцем принцессы де Ламбаль!» В следующих рассказах каннибал уже прилюдно грыз сердце аристократки... В некоторых описаниях отрезанная голова принцессы водружалась на прилавок в кабаке в окружении стаканчиков. В других – убийцы пили из её черепа за здоровье нации...


Гравюра, изображающая, как революционная толпа несёт на пике голову принцессы де Ламбаль

Но все сходятся в том, что отрезанную голову принцессы отнесли к месту заключения королевы Марии-Антуанетты в замок Тампль и показали ей эту голову, водружённую на пику, через окно. По одной из легенд, голову даже сперва отнесли в парикмахерскую: «Быстро разыскали цирюльника, чтобы принцесса, как ей подобает, предстала перед королевой в пристойном виде. Он должен был отмыть слипшиеся от крови волосы, уложить их и припудрить, как того требовал придворный этикет. Щеки были нарумянены по моде того времени. «По крайней мере, теперь Антуанетта сможет её узнать», – насмешничали в толпе». Увидев в окне отрезанную голову своей подруги, королева лишилась сознания (такого не происходило с ней ни до того, ни позже).


Гравюра, изображающая обморок королевы Марии-Антуанетты при виде головы принцессы де Ламбаль

Могут спросить: а зачем вспоминать все эти подробности, к тому же в значительной части – порождённые неумеренной фантазией монархистов? Однако это всё-таки полезно, чтобы нынешние булкохрусты хотя бы отдалённо представляли, как к ним В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ относится их собственный народ.


Георг Стюарт. Историческая кукла, изображающая принцессу де Ламбаль (современная работа)

Совсем не революционер, а просто человек демократических взглядов, Марк Твен, писал позднее, что "навеки памятная и благословенная революция" во Франции "одной кровавой волной смыла тысячелетие мерзостей и взыскала древний долг – полкапли крови за каждую бочку её, выжатую медленными пытками из народа в течение тысячелетия неправды, позора и мук, каких не сыскать и в аду. Нужно помнить и не забывать, что было два "царства террора"; во время одного – убийства совершались в горячке страстей, во время другого – хладнокровно и обдуманно; одно длилось несколько месяцев, другое – тысячу лет; одно стоило жизни десятку тысяч человек, другое – сотне миллионов. Но нас почему-то ужасает первый, наименьший, так сказать минутный террор; а между тем, что такое ужас мгновенной смерти под топором по сравнению с медленным умиранием в течение всей жизни от голода, холода, оскорблений, жестокости и сердечной муки? Что такое мгновенная смерть от молнии по сравнению с медленной смертью на костре? Все жертвы того красного террора, по поводу которых нас так усердно учили проливать слезы и ужасаться, могли бы поместиться на одном городском кладбище; но вся Франция не могла бы вместить жертв того древнего и подлинного террора, несказанно более горького и страшного; однако никто никогда не учил нас понимать весь ужас его и трепетать от жалости к его жертвам..."
О том же, в применении уже к российской истории 1917 года, писал Лев Троцкий: «История делается в окопах, где охваченный кошмаром военного похмелья солдат всаживает штык в живот офицеру, и затем на буфере бежит в родную деревню, чтобы там поднести красного петуха к помещичьей кровле. Вам не по душе это варварство? Не прогневайтесь, – отвечает вам история: чем богата – тем и рада. Это только выводы из всего, что предшествовало.»
Но о российском красном терроре – как-нибудь в следующий раз, поближе к дате его годовщины (5 сентября).

P. S. Ещё одна тема, которую невозможно обойти молчанием, поскольку без этого трудно будет понять настроения парижской толпы 1792 года по отношению именно к де Ламбаль. Дело в том, что принцесса, как ни странно, стала в общественном сознании чем-то вроде аналога нашего Григория Ефимовича Распутина, воплощением разврата и распутства. Начиная ещё с 1770-х годов шли толки о её любовной связи с королевой Марией-Антуанеттой. Вот характерная иллюстрация XVIII века, сделанная в жанре, близком к карикатуре, изображает принцессу и королеву в момент любовной связи:


А в печати писали о зловредной «анандринской секте» (буквально «без мужчин»), которая хотела бы довести Францию до полного бесплодия. И во главе неё, конечно, стояла распутная мадам де Ламбаль – «Сапфо Трианона».
Типичные цитаты из серии памфлетов, озаглавленных «Бешенство матки Марии-Антуанетты»: «Двор не замедлил последовать этой моде, где каждая женщина является одновременно лесбиянкой и потаскухой»; «детей больше не рожают, так гораздо удобней»; «мужской орган больше не нужен, его заменяет игривый и развратный пальчик».
Tags: История, Франция
Subscribe
Buy for 80 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 77 comments